Сопки Маньчжурии

– А вы жестоки и беспощадны, сударыня, – с горечью произнес Николай, – моя маман от ваших слов плачет! Хотя не могу не признать того, что вы вскрыли наш нарыв с хирургической точностью. Все было точно так, как вы говорите, и я просто не знал, что делать, когда две самых дорогих мне женщины объявили друг другу войну не на жизнь, а на смерть. Конечно, все было благопристойно, без выдирания волос, но я чувствовал, что возле трона, то есть возле меня, должна остаться только одна из них.

– Вы сами признаете, что это был нарыв, – сказала Птица, – а значит, в самое ближайшее время вам полегчает. Когда ваша жена окончательно выздоровеет, то сходите с ней на наши танцульки, заново влюбитесь в нее как в незнакомку, а потом устройте себе ночь самой неумеренной страсти. Если у вас это получится, то весь остаток жизни вы будете невыносимо счастливы, а если не получится, то значит, изначально вы были чужими друг другу, и соединиться вас заставили силы, далекие от тех, что делают мужчину и женщину одной семьей.

– Спасибо, госпожа Струмилина, – сказал Николай, – я непременно воспользуюсь вашим советом. Но что вы прикажете делать с моей маман, счастье которой вот уже больше десяти лет покоится в могиле?

– Вашей маман, – сказал я, – лучше всего пройти курс полного омоложения и отправиться в путешествие по мирам: с ее талантами мы без труда сможем найти ей достойный удел, ибо многие миры испытывают недостаток в хороших правителях. Только я не знаю, что теперь делать с вашим планом оставить вашу мать за себя в Петербурге на то время, пока мы решаем вопросы с вашей семьей и обучаем вашего брата на хорошего императора…

– Не беспокойтесь, господин Серегин, – вместо своего сына сказала сама вдовствующая императрица, – откровенность на откровенность. Вы тут наговорили мне много неприятных слов, но среди них ни одно не было ложью. Я все же люблю своих сыновей и хочу им добра – по своему, по-матерински. И то, что вместо добра получалось одно только зло, это не вина моя, а беда. Если вы сможете сделать их счастливыми, то пусть будет так. Я сильная, я справлюсь и сделаю все что надо, и уж точно не отдам свою вторую родину разным шакалам, которые хотят растерзать ее на множество частей. Перспектива второй молодости и возможности путешествия по разным мирам будет при этом моей основной целью. Не хочу я остаток жизни прозябать в своем Аничковом дворце, всеми забытая и никому не нужная.

– Ну вот и поговорили, – подвел я итог, – правда, я хотел устроить всем присутствующим сеанс откровений с дядей Володей и тетей Михень, но так как все сладилось и без этого, их безмолвные статуи лучше пока отправить на склад.