Сопки Маньчжурии

Как имеющий живое человеческое тело, в небесной «Табели о рангах» он – особа второго ранга; выше него только настоящие архангелы с полным статусом. По должности он – Мой специальный исполнительный агент, и, кроме Нас, над ним стоит только его собственная Совесть, и больше ничего. Личность без Совести была бы неприемлема на такой должности – связанной с жизнями миллионов разумных существ.

Вот это характеристика… Сейчас надуюсь от гордости как индюк и лопну как воздушный шар. Хотя, чего там гордиться – работать надо тщательней, не допуская косяков, чтобы оправдать оказанное доверие и не зазнаваться, как зазнались некоторые, впоследствии проклятые и низвергнутые.

«Правильно мыслишь, Сын Мой, – услышал я своим сознанием безмолвно громыхающий голос, – тот самый «проклятый и низвергнутый» страдал, скорее, от недостатка совести, чем от ее избытка. Действуй в том же духе, как ты действовал прежде – и будет тогда тебе вечное блаженство и кое-что еще…»

«Не люблю блаженства, Отче, – по-солдатски прямо рубанул я, – я же у вас в раю на третий день от скуки на стенку полезу, ну или на пальму, если не найду подходящей стены. Мне для полного счастья дело нужно сложное, но по силам, а когда я его сделаю – чтобы было новое, а за ним еще и еще. Чтобы мне шашку и коня – и на линию огня.»

«Хорошо, Сын Мой, – согласился Небесный Отче. – Я учту твои пожелания. Ты трудись, а я тут пока подберу подходящий мир для того, чтобы отдать его тебе в полное ленное владение – сначала как императору, а потом как курирующему архангелу. Но сейчас – т-с-с-с… Марлезонский балет продолжается.»

Пока мы с Небесным Отцом обменивались мнениями, император Николай Второй, несомненно, переживал мучительные душевные страдания. Что-то там Птица с ним не доработала, потому что после ее сеанса он должен был идти на контакт легко и с радостью, а сейчас у всероссийского самодержца такой вид, будто в счастливое завтра его тащат на веревке.

– Господи… – с мукой в голосе произнес он, – прости меня, но я ничего не понимаю. Я могу понять то, что такого наглого, нахрапистого, по-варварски справедливого вождя призвал к себе в князья племенной союз древних славян. Я могу понять то, что племенная старшина согласилась на все его условия, ибо их враги были грозны, а двенадцать тысяч всадников панцирной кавалерии вдобавок к племенному ополчению – по тем временам неодолимая сила. Я не могу понять только того, о Господи, как ты мог связаться с этим непочтительным и наглым авантюристом, который смеет разговаривать с Тобой таким дерзким тоном…

– Артанский князь Сергий сын Сергия из рода Сергиев – это один из лучших Моих Сыновей! – загрохотал голос отца Александра, – чего я не могу сказать о тебе, Николай сын Александра из рода Романовых.