Мама поневоле

Я часто просила Марию Гавриловну подменить меня на прогулках на детской площадке, а сегодня вдруг решила, что отложу часть дел, и мы вместе с детьми сходим на каток.

– Что, мама? – отозвался он и отвлекся от конструктора.

– Давайте сегодня после занятий сходим в торговый центр на каток? Тебе ведь нравится кататься на коньках?

– Очень нравится! – воодушевленно отозвался он, подскочив на ноги. – Давай! Здорово, мам!

– Ну вот и отлично. Тогда идем готовить завтрак, сходишь на занятия, а потом можно и на каток.

– И ты сегодня работать не будешь? – недоверчиво спросил он.

Обычно в обеденное время, пока Надя спала, я занималась работой за компьютером.

– Буду, конечно, посижу за ноутбуком, но уже после как вы уснете. Так что давай, иди Надю буди и приходите на кухню завтракать.

– Так точно, мам, – отозвался радостным и счастливым голосом Макс.

Я обожала своих детей и все свободное время старалась проводить вместе с ними. Ночами я переводила тексты с зарубежных книг, денег много за это не получала, но доход имела стабильный и жила с осознанием, что завтра нам будет на что жить. Такой ритм жизни меня вполне устраивал. Со смертью мамы все перевернулось с ног на голову. Я сильно переживала ее утрату и очень тосковала по ней и ее поддержке и по сей день. Только с ее кончиной я поняла, что теперь не ребенок и мне больше не на кого положиться, кроме как на себя.

На фоне моей тоски по маме мы сдружились с Марией Гавриловной. В прошлом году у нее погиб сын, у которого осталась взрослая дочь, но ни внучка, ни сноха совсем не навещали старушку и никак ей не помогали. Мне было жаль ее, а вместе мы дарили друг другу тепло и ощущение полноценной семьи. Макс иногда называл ее бабушкой, и никто из нас не противился данному проявлению чувств с его стороны. Родственники Андрея изначально были против нашего с ним брака, а когда он трагически погиб, его мать едва ли не прокляла меня, и со дня похорон мы с женщиной не виделись. А потом до нее дошли слухи, что я родила Надю... Могу представить, как она поносила меня среди родных и друзей, но мне было на то наплевать. Я не собиралась переживать об этой женщине, которая вычеркнула собственного внука из своей жизни из-за каких-то сплетен и мнимых обид. Уж я точно не считала себя ни в чем виноватой."

"По-быстрому приготовив завтрак, я накормила детей, одела их, и мы пошли в соседний двор, где Максим проходил подготовку к обучению в школе. На обратной дороге мы зашли с Надей в банк, я сняла наличность, какую собиралась вернуть Игнату и позвонила юристу, договорившись о встрече на послезавтра. Составим с ним расписку, я с ней съезжу к негодяю Большакову, который высасывал из меня все соки своим шантажом, и забуду об этой истории, как о страшном сне.