Мама по контракту

— Представь, каково было мне, когда я потерял жену, которую любил больше жизни, — произносит Рокотов, — А она не просто ушла. Она еще и ребенка родила от этого монстра. И даже сейчас ты выбрала не меня.

— Демид… — шепчу онемевшими губами.

Клим самодовольно улыбается и мечтательно произносит:

— Представь, что будет с Лютым, когда он потеряет и дочь, и тебя. Одна пуля — минус три жизни. Даже если он останется жить, это все равно убьет его. Сломает.

— Вы что… вы убьете собственную внучку?? — в горле пересыхает.

— Я этого не говорил, — цокает языком с легким прищуром Клим, — Пуля предназначается тебе. Лютый останется жить, можешь не переживать. А ты — нет. Лесю я заберу с собой, но он этого не узнает. Потому что машина сгорит дотла. Так что Лютый будет думать, что дочь вместе с новой пассией сгорели вместе с ней.

Это звучит настолько дико, что я на секунду даже забываю, что на меня направлен пистолет.

— Он будет думать, что Леся погибла? Вы… вы с ума сошли? — не выдерживаю я, — Демид, разве ты такой монстр?

— Кончай с ней уже, — морщится Клим.

Слезы текут по щекам. Я перевожу взгляд на Рокотова и не могу поверить, что прямо сейчас — конец. Всему. Он мрачно смотрит на меня, медлит, словно решая все сам для себя. Хочется зажмуриться и оказаться где-нибудь далеко. Не здесь, не напротив мужчины, который сначала говорил о симпатии, а теперь собирается меня убить.

Демид неожиданно опускает оружие и глухо произносит:

— Я не стану ее убивать. Соня здесь не при чем. Она вообще оказалась во все это замешана случайно.

Лицо Клима вытягивается, и я даже подмечаю, как дергается нерв под его глазом.

— Ты с катушек слетел? Она свидетель! — буквально рычит он.

— Я сказал, что она здесь не при чем.

— Дай сюда! — рявкает Клим. Он пихает Рокотова в плечо и выдирает из рук пистолет.

— Пожалуйста… — захлебываясь слезами, умоляю я, прикрываясь руками от выстрела, — пожалуйста, не надо!

— Убери от нее пистолет! Она исчезнет и ничего никому не скажет.

— Исчезнет и никому ничего не скажет эта девка только в одном случае — если сдохнет.

— Не надо! — вскрикиваю я, когда Клим переводит на меня жесткий решительный взгляд.

Понимаю отчетливо: сейчас он нажмет на спусковой крючок без колебаний — палец уже лег на него. Демид хоть и бросается к нему, но не успеет ничего сделать.

И у меня не остается выбора, кроме как признаться.

— Пожалуйста… Я беременна.

Оба мужчины застывают. Я сама практически не дышу и от переизбытка адреналина кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Что? — одними губами спрашивает Демид.

— Я сделаю все, что хотите, только пожалуйста, не трогайте нас. Не убивайте, — умоляю дрожащими губами, едва справляясь с подкатывающей истерикой.

Клим молча смотрит на меня, не сводя пистолета.