Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

В спину старому лорду Мэлори летели насмешки, а тот срывался на сыне. Может, какой-то частью своей души он в самом деле пытался принять мальчика, но злость и обида на жену были сильнее.

«Ты его убил?» — спросила я напрямую.

И я не собиралась его осуждать. На кону стоял выбор: или жизнь старого лорда Мэлори, который к тому моменту окончательно превратился в чудовище, или жизни детей, которых Седрик успел взять под крыло.

«Это вышло случайно, — нахмурился Седрик. — Тогда я еще не умел до конца контролировать свою силу».

На его лице появилась горечь, а я подумала, что ни капельки не сочувствую этой утрате.

В тот момент, когда магия Седрика впервые вышла из-под контроля и убила старого лорда Мэлори, все и всплыло наружу. Потому что ни один кровный наследник рода не может убить главу рода — магия просто не позволит.

Точно так же как у кого попало не хватит сил, чтобы убить одного из самых могущественных драконов королевства.

Его величество сложил два и два — и пригласил Седрика на личную аудиенцию. Тогда-то они и встретились впервые: старый лорд Мэлори держал сына подальше от двора и от развлечений, в основном заставляя следить за порядком в провинциях, тренироваться, заниматься документами и простой черной работой, которая должна была «привить смирение».

«О чем вы говорили?»

«Ни о чем. Его величество… извинялся. Хотел познакомиться поближе».

За Седриком после смерти старого лорда Мэлори прочно закрепилось прозвище «лорд Бастард», слухов стало еще больше, а магия Седрика, магия не связанного родовыми обязательствами потомка двух сильнейших семейств королевства, тем временем росла — и становилась все большей и большей проблемой.

«Неужели ничего нельзя было сделать? — спросила я, с трудом отрывая взгляд от портрета матери Седрика. Заварила она, конечно, кашу! — Допустим, старый лорд Мэлори запечатал от тебя магию рода, но — ведь был и другой род, королевский! Неужели нельзя было…»

«Льзя, — ядовито усмехнулся Седрик. — Но только в комплекте со всем остальным: принятием фамилии и статуса кронпринца».

Ах, вот оно что. Но…

«Почему нет? Это лучше, чем загибаться от боли, которая…»

«Ты говоришь, как Гидеон, тот тоже вечно как наседка. Не сахарный, не рассыпался бы».

«Ты бы умер», — возразила я, вздрогнув от того, как близко он к этому был.

Захотелось прижаться к Седрику и почувствовать его всем телом. Как будто услышав мои мысли, он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

«Все рано или поздно умирают, в этом нет ничего страшного».

Идиот.

«По правде говоря, — медленно произнес он, — меня мало это волновало. Пока не появилась… ты».

Сердце рухнуло в пятки, и я, уткнувшись носом в грудь Седрика, отругала себя за навернувшиеся на глаза слезы.