Мама для чужого сына

Среди сотрудников и близкого окружения Ольшанского такого человека не было, – Востриков округляет глаза от удивления. – Мы все проверим, не волнуйтесь, Анжелика Львовна. Мальчик им не нужен, значит, они его просто спрятали или кому-то отдали.

– Боже мой... – набираю в грудь воздух, вмиг ставший душным. Только бы Мэй был жив и здоров... Мне больше ни о чем не хочется просить судьбу – все меркнет, как фальшивая блёстка в свете настоящих жизненных ценностей – покоя и безопасности. А ещё любви...

Глава 47.

Лика."

"Впервые за долгое время я спокойно сплю… И хожу по улицам почти без оглядки. Виктор в бегах, ему не до меня, да и мордоворот Казанцев странным образом исчез. Не сомневаюсь, Витя использовал своего верного Санчо Панса по назначению – Иосиф выполнял всю грязную работу. Пугал малыша Мэя, а, может, избивал Джордана…

Я сдаю «хвосты», хожу на работу, смеюсь в эфире и кокетничаю с Глебом Сомовым, а потом иду в больницу к любимому… Бреду устало, сдерживая слезы и повторяя: «Все будет хорошо… Все наладится». А в палате натягиваю на лицо маску спокойствия, не желая пугать Джо истерикой. Мысли кружатся в голове, как стая птиц. Кажется, только успокоятся, сложившись в логическую цепочку, но нет… Я опять придумываю новую версию развития событий – еще более чудовищную, чем прежняя. Где сейчас Мэйсон? Жив ли? Кормят ли его и заботятся? Сердце ощутимо болит, а грудь наполняется тоскливой горечью при мыслях, что ребенка больше нет… Невозможно, неправильно…

Я пыталась поговорить с родителями, но наткнулась на высокую бетонную стену непонимания. Чего я только не выслушала! Угрозы от отца, стенания и мольбу «прекратить весь этот ужас» от мамы, а уж про бывших свекров молчу – меня и моего «трахаля» проклинали до седьмого колена. Мне только и остается рассчитывать на себя… Быть сильной, заботиться о будущем малыше и никогда в жизни не допускать, чтобы он рос одиноким… Таким, как я – сиротой при живых родителях.

Востриков старательно ищет свидетелей Витиных махинаций, прикладывая к материалам дела новые показания. Папка же с моим уголовным делом лежит нетронутой – на меня нет, как говорят следаки, фактуры. Никто никогда не видел Анжелики Ольшанской и никаких договоров с ней не подписывал, зато Витеньку знают все! Не понимаю, на что он рассчитывал, подставляя меня? Хотел всех купить и купаться в деньгах Мозера?

В отсутствие Виктора я приезжаю в нашу квартиру: собираю вещи и драгоценности, роюсь в его кабинете, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Следователи проводили в квартире обыск, но стараниями бывшей свекрови здесь царит чистота. Странно, что родственники не додумались поменять замки. Ноутбука и телефона Вити в кабинете нет, но есть старенький планшет, которым он пользовался в отпуске.