Малышка (СИ)

 — Бон-Бон, малышка, ты же не принимаешь противозачаточные?

Что за дурацкие вопросы?! Прежде, чем успеваю сообразить, рука с пузырьком уже со всего размаху колотит его в плечо. Рэм покорно принимает пару ударов, но потом все же останавливает меня: обнимает и, откидываясь на спинку дивана, тянет на себя. И вот, я уже почти лежу на него, распластанная, как лабораторная лягушка, и, кажется, теперь совершенно голая. Сглатываю, пытаюсь сообразить, что к чему и понимаю, что не ошиблась: полотенце предательски доползает до талии и скатывается еще ниже, в лужицу у моих бедер.

Рэм нервно смеется.

— Я, знаешь ли, не настолько планирую… свою интимную жизнь! — продолжаю возмущаться я, потому что готова придушить добермана за вопрос, который чуть не разрушит момент нашей эротичной нежности.

— Потому что до меня ее у тебя попросту не было, — самодовольно дополняет он.

Уже почти готова сказать ему, что собиралась распрощаться с невинностью этой ночью, но понимаю, что нет, все равно бы не сделала этого с другим мужчиной. Даже если бы не сбежала от Джи, даже если бы у нас с ним дело дошло до постели — я бы все равно нашла повод остановиться. Потому что черноглазый красавец, на чьих коленях я сейчас сижу в позе «наездницы», слишком сильно и глубоко обосновался в моей голове. И был там постоянно, даже когда я думала, что купировала эту болезнь."

"— Ну раз ты не на таблетках, а я, после нашего разговора, твердо решил завязать со своими… гммм… старыми привычками, то сегодня твоя девственность будет в полной безопасности, — заявляет этот тип, и мне требуется несколько минут, чтобы переварить услышанное.

— После нашего разговора? — переспрашиваю я, прекрасно помня моральную порку его эго. — Решил завязать?

— Ага. И поэтому не подумал о «резинках».

Что-то в его темном взгляде заставляет мое сердце колотиться быстрее. Я правда зацепила его так сильно, что мой доберман решил отказаться от всех своих похождений? Мысль о том, что в итоге это отразилось на нас, меня не беспокоила. Я была слишком поглощена внезапным пониманием всей силы своего влияния на этого роскошного мужчину. Надо же, а ведь была уверена — вплоть до сегодняшней ночи — что ему на меня плевать.

Чувств внезапно становится так много, что меня распирает, словно воздушный шар. Кажется, еще пара слов или хоть одно признание вдогонку — и лопну фонтаном пресловутых бабочек.

— Рад видеть, что тебя не расстраивает перспектива провести в моей постели еще одну целомудренную ночь, — беззлобно язвит он.

— Новое — хорошо забытое старое, — издеваюсь я, не делая ничего, чтобы стереть страдальческое выражение на его лице.

— Бессердечная ты женщина, — сетует Рэм, вынимает из моих пальцев медицинские принадлежности и бросает их куда подальше.