Малышка на двоих

Закатываю глаза и не реагирую на очевидную подначку, сцепляю руки замком, укладывая на свои колени. В самолёте холодно, а на мне короткое серебряное платье, которое было в клубе. Не самый лучший вариант для перелётов, но не в домашней же одежде мужчин мне лететь.

– Простите, - останавливаю стюардессу, которая проходит мимо. – А можно плед?

– Да, конечно.

– Девушка, два принесите.

Мне неприятно, каким взглядом она облизывает Тимофея. И права на это не имею, а заодно прекрасно понимаю, почему мужчины бесятся, когда я вспоминаю Тиграна.

Уф. Ладно.

Субъективно, они красивые. Объективно тоже. Накачанные, борцы, скалы с гранитными мускулами. Не зря ведь все мои подруги были влюблены в них, во главе со мной.

Тимур под мой недовольный вскрик утягивает часть покрывала на свои колени, заставляя меня недовольно пыхтеть. И ведь Тимофей делает точно так же.

И я понимаю, что это не просто жадность или подкол. Это продуманная стратегия, в одиночку или совместно. Заговор против меня и моей нервной системы.

Ведь сначала руки мужчин лежат на наших совместных подлокотниках, позже опускаются под плед.

А в конце оказываются на моих коленях, медленно поглаживая.

– Что вы творите? – практических задыхаюсь от их невинных поглаживаний. Всего пару касаний, чтобы меня бросило в жар. – Не смейте меня касаться!

– Хорошо, - Тимофей кивает, но его пальцы не прекращают обводить коленную чашечку. – Как только ты назовешь реальную причину почему.

– И не дай Бог, Кать, ты начнешь прикрываться мужем.

Не начну. Потому что сама себе пообещала, то буду предельно честнаой. Хотя бы молча, на грани понимания. Разобраться, что меня действительно волнует, что я чувствую к этим мужчинам. Первая любовь это блажь, которая быстро проходит. И сейчас я не чувствую той слепой влюблённости в их образ, нерушимый идеал.

Когда-то они мне казались едва ли не Богами, которые со всем могут разобраться. Но правда ведь в совсем другом, что все мы смертны, все мы ошибаемся. И Тимы тоже.

– Мы ждём, Кать, - Тимур наклоняется ниже, мажет губами по коже, а его ладонь, наоборот, ползёт выше. К краю неприлично короткого платья. – Так что? Почему мы должны перестать?

– Я… Прикосновения.

– Разве ты сейчас боишься? Разве тебя волнует именно то, что мы сделаем что-то без твоего согласия? Ты ведь можешь в любой момент поднять шум, мы ничего не успеем.

Тимур прав. Звучит как змей-искуситель, который знает все мои грязные секреты. Что меня сейчас не бьёт страхом, не спирает дыхание от мысли, что со мной могут что-то сделать.

Народу в самолёте уйма, мы же летим в воскресенье, многие возвращаются домой. Я могу вскочить на ноги, позвать стюардессу. Все заметят странный шум борьбы.

Мне ничего не угрожает, мне нечем крыть это заявление.