Малышка на двоих

Пряталась в своем маленьком мирке, куда не заходил муж. Давал мне положенные тридцать семь минут одиночества.

А теперь всё разрушено.

– Не вижу камер, - Тимур скользит взглядом по стенам, а потом останавливается на мне. И ощущение, что не он смотрит, а сам Дьявол. – Во всех комнатах так?

– Только здесь. Камеры снаружи направлены на окно, в коридоре на дверь. Все ходы просматриваются, сама спальня – нет.

– Это хорошо.

Нет, ничего хорошего в том, что сейчас никто не увидит нас. Как и в том, что Тимофей делает шаг к двери, отрезая пути побега. А Тимур приближается, хватая за запястья.

Касается, хотя это никому не позволено. Неприкосновенная, охраняемая. На мне запрет. А он так просто его нарушает.

– А теперь мы поговорим, Ка-тя.

Глава 2

– Не смей меня касаться.

В ответ на слова хватка Тимура увеличивается. А у меня только одна мысль в голове стучит.

Касается.

Кожа к коже.

Подушечка большого пальца скользит по запястью.

Вырисовывает узоры.

А мне нечем дышать. Ощущение, что схватили прямо за шею, сдавливая. Обрубая доступ к кислороду. Кожа словно немеет, покрывается мурашками. Я превращаюсь в застывшую фигуру. Куклу, неспособную двигаться.

Заржавела, окаменела.

Я стараюсь сделать вдох, но не получается. Задыхаюсь, сжимая горло. Тимур ругается, наблюдая за моим муками. Касается лица, подбородка, второй рукой притягивая к себе за талию.

Касается.

Касается.

Касается.

Он не сжимает свои ладони на шее, но я всё равно не могу дышать. Лёгкие жжёт от нехватки, давит изнутри. Я пытаюсь заставить себя вдохнуть, открываю рот. Слёзы обжигают щёки, скатываясь вниз. Перед глазами всё плывёт, мир теряет краски.

– Катрин, блять!

Меня ощутимо встряхивают, но не могу ответить. Получается лишь сделать шаг назад, к окну. Прижаться спиной к холодному стеклу, стараясь успокоиться.

Рвано дышу, чувствуя, как паника понемногу отходит. Добираюсь до любимого кресла, падая в него. Ноги не держат, в голове стучит кровь. И то, как смотрят мужчины, делает только хуже.

– Никому нельзя меня касаться, - повторяю хриплым голосом. – Нельзя. Были когда-то в музее?

Были. Сопровождали меня, когда отчим отправил в город. Закатывали глаза на то, как я носилась. Пятнадцатилетняя девчонка утомила лучшую охрану города.

– Так вот, я для вас – экспонат. Неприкосновенная. Тигран будет недоволен, если узнает.

А может, лучше, чтобы он обо всём узнал? Тогда отправит мужчин подальше, избавит меня от их присутствия. Найдёт кого-то другого, незнакомого, безопасного.

Даже этих двоих пусть оставляет, но подальше от меня. Тимур и Тимофей могут заняться тренировкой охраны, проверкой системы безопасности. Чем угодно, главное – не мной.

– Что только что было? – Тимофей хмурится, делая шаг ко мне. Скрещивает руки на груди, от чего татуировки играют новыми контрастами.