Малыш для биг-босса

Кто-то меня резко вздергивает так, что ноги отрываются от пола, встряхивает настолько сильно, что зубы клацают, пелена спадает и перед глазами проявляется злое лицо Умарова с побелевшими скулами и глазами, которые мечут молнии.

– Успокойся! – цедит так, что страшно стало бы, если бы я не знала, что с Брошкой беда.

– К кровати прикую! Что творишь, дура? Ты видела, что у тебя кровь из руки хлещет?!

Не слышу его. Говорю отчаянно:

– Отпусти меня домой, Умаров! Мне нужно домой! Сейчас же!

– Тебе лежать надо. Прекрати! – рявкает зло и сжимает пальцы на моих плечах еще сильнее.

– Не прекращу, – отвечаю едва слышно, но отчаянно уверенно, – я буду пытаться убежать от тебя столько, сколько смогу, сколько останется сил…

На мгновение Умар застывает, вглядывается в мои глаза. Что-то страшное проскальзывает на дне графитовых глаз, когда он спрашивает обманчиво мягко:

– Куда ты так бежишь, Надя? К кому?!

Прикрываю веки. Все страхи уходят на второй план, все отметается. Единственное, что важно в эту секунду – это спасение моего сына.

А дальше… о том, что будет дальше… я подумаю потом.

Никто другой не сможет помочь Игнату. Только Умаров в силах. У него связи, деньги, власть…

А к нам скорая может и не приехать, сказать, что больной недостаточно болен…

Поэтому я собираюсь и распахиваю веки, тону в темных глазах отца своего ребенка и выдаю свою самую страшную тайну.

– У моего сына, Баграт, прямо сейчас температура под сорок и судороги.

Стоит сказать, как я срываюсь, рыдание вылетает из горла, накрывает пеленой страха, отчаяния и ужаса, когда я выдаю надрывно и горько:

– Помоги моей Брошке, спаси Игната…

На мгновение лицо Умарова искажается, кажется, что скулы становятся острее, он бледнеет.

Пальцы впиваются в мои плечи настолько сильно, что шиплю сквозь сжатые зубы…

У него радужка пылает, словно магма заполняет до краев, а зрачки пульсируют. То расширяются, то сжимаются.

Ноздри хищного носа раздуваются. Ощущение такое и еще мгновение и Умар буквально оторвет мне голову голыми руками.

– Прошу, Баграт, умоляю… – всхлипываю, – я готова на колени упасть, все готова сделать, только спаси… скорая не едет к нам… я никогда не оставляла сына так надолго… я виновата… это все моя вина… а за мои грехи расплачивается мой ребенок…

Руки разжимаются, и я падаю на кровать, валюсь кулем, в то время как Умар сжимает и разжимает кулаки, смотрит на меня так, что дыру прожигает. Под ледяной оболочкой у него течет восточная горячая кровь, и сейчас тот случай, когда он позволяет эмоциям проявиться, и от той бури, которую я вижу перед собой, я понимаю, что он может сделать все, что угодно.

Но мужчина моргает, делает вдох, один, другой.

Наблюдаю, как массивная грудная клетка вздымается.