Малый уголок

Сестры с ног сбивались, и было сколько угодно неразберихи. Ясно одно — кто–то умер и похоронен вместо меня. Отец человек умный, он ни перед чем не остановится.

— Хотелось бы мне с ним познакомиться, — сказал доктор Сондерс.

— Возможно, люди стали кое о чем догадываться. В конце концов, ведь нас с ней видели вместе; естественно, стали задавать вопросы. Полиция, видно, пыталась докопаться до правды. Отец решил, что будет безопасней, если я умру. Разумеется, все кругом ему соболезновали.

— Может быть, потому она и повесилась, — сказал доктор. Фред так и подпрыгнул.

— Откуда вы знаете?

— Прочитал в газете, которую Эрик Кристессен принес позавчера от Фриса.

— Вы знали, что это имеет отношение ко мне?

— Нет, покаты не начал мне рассказывать. Тогда я вспомнил имя.

— Меня это страшно потрясло.

— Как ты думаешь, почему она это сделала?

— В газете написано, что ее донимали злыми толками. Я думаю, отец не успокоился бы, пока не сквитался с ней. Он и разъярился главным образом оттого, что Флорри хотела через меня проникнуть в семью. Должно быть, с большим удовольствием сообщил ей о моей смерти. Флорри была странная женщина, и я ненавидел се, но как же она любила меня, если пошла на такое дело! — Фред на минуту задумался. — Отец знал все. Ему ничего не стоило сказать ей, будто я перед смертью во всем признался и ей грозит арест.

Доктор Сондерс медленно наклонил голову. Да, это был бы неглупый ход. Его удивляло только, что женщина выбрала такой неприятный способ отправиться на тот свет. Похоже, она очень торопилась исполнить свое намерение. Предположение Фреда казалось весьма вероятным.

— Как бы там ни было, для нес все позади, — сказал Фред. — А мне надо жить дальше.

— Тебе ее нисколько не жаль?

— Жаль? Она погубила мне жизнь. И что самое ужасное — все произошло по чистой случайности. Я совсем не хотел заводить с ней роман. Я бы и близко к ней не подошел, если бы думал, что она примет это всерьез. Отпусти меня отец в то воскресенье удить рыбу, и я бы ее никогда не встретил. Уму непостижимо. И на этот проклятый остров никогда бы не попал. Я приношу несчастье всюду, где бы я ни оказался.

— Тебе бы следовало облить свое смазливое личико серной кислотой. Ты — социально опасный элемент.

— Ах, не смейтесь надо мной, доктор. Я так несчастен. Я никого еще не любил так, как Эрика. И никогда не прощу себе его смерти.

— Не воображай, что Кристессен покончил с собой из–за тебя. Ты к этому имел самое косвенное отношение. Если я не ошибаюсь — а я думаю, что нет, — он покончил с собой, так как не мог пережить открытия, что существо, которое он наделил всеми лучшими человеческими качествами, всеми добродетелями, оказалось в конечном итоге обыкновенным человеком с обыкновенными человеческими слабостями. Это было безумием с его стороны.