Малый уголок

Луизу, бывшую в то время в школе в Окленде, вызвали домой, но добраться сюда можно было только кружным путем, и на дорогу требовалось не меньше месяца.

— Через несколько дней ей минет семнадцать. У нее есть голова на плечах, но она будет слишком молода, чтобы взвалить на себя все заботы.

— Почему вы думаете, что она захочет выйти за меня? — спросил он.

— Ребенком она обожала тебя. Бегала за тобой следом как собачонка.

— Ну, это просто детское увлечение.

— Ты практически единственный мужчина, которого она знала в своей жизни.

— Но, Кэтрин, не хотите же вы, чтобы я женился на ней без любви.

Она одарила его своей прелестной чуть ироничной улыбкой.

— Нет, конечно, но мне почему–то кажется, что ты полюбишь ее. — С минуту она молчала, затем произнесла фразу. которую он не совсем понял: — Я, пожалуй, даже рада, что меня не будет здесь.

— Ну что вы такое говорите?! Почему?

Она не ответила. Просто погладила его по руке и тихонько рассмеялась."

"Эрика охватывала сладкая грусть, когда он думал, как она оказалась права. Он был склонен объяснить ее пророчество тем необъяснимым прозрением, которое свойственно умирающим. Когда он увидел Луизу после возвращения из школы, он был потрясен. Она превратилась в прелестную девушку. Она избавилась от детского обожания, с которым глядела на него, но заодно и от робости и держалась теперь с ним вполне свободно. Конечно, она очень любила его, Эрик не сомневался в этом, она была с ним так мила, так дружественна, так нежна, но у него создалось впечатление, что она… нет, не критикует, но хладнокровно оценивает его. Это не смущало Эрика, однако заставляло как бы смотреть на себя со стороны. У нее появился тот же, хорошо знакомый ему насмешливый иронический взгляд, что у матери, но если у Кэтрин он был полон любви и согревал ваше сердце, взгляд Луизы приводил в некоторое замешательство: никак нельзя было быть уверенным, что она не считает вас чуть–чуть смешным. Эрик обнаружил, что ему надо начинать с ней с самого начала, потому что она изменилась не только внешне, но и внутренне. Она была такой же компанейской, как раньше, такой же веселой, они по–прежнему уходили в дальние прогулки, купались, удили рыбу, они болтали и смеялись вместе так же свободно, как в те дни. когда ей было четырнадцать, а ему двадцать два, и все же он смутно ощущал в ней какую–то отчужденность. Раньше се душа была прозрачна как стекло, теперь ее окутала таинственная дымка, и он чувствовал, что в ее глубинах есть многое, неведомое ему.

Несмотря ни на что, смерть Кэтрин была для них неожиданностью. У нее случился приступ грудной жабы, и когда врач–полукровка добрался до бунгало, она уже не нуждалась в его помощи. Для Луизы это был страшный удар.