Мальтийский крест Павла Первого

Мама была в ванной, так что я сполоснула лицо на кухне и хотела было сварить кофе, но на кухне было так противно находиться, что я махнула на кофе рукой. В прихожей заливался стационарный телефон, и я нехотя взяла трубку, думая, что это беспокоят из редакции.

— Да! — не слишком любезно рявкнула я. — Слушаю!

— Мне нужна Вера Анатольевна Вороновская, — услышала я холодный женский голос.

— Это я… — Я мигом присмирела. Из полиции, что ли?

— Это говорят из нотариальной конторы, — сказала женщина. — Вы должны подъехать к нам, чтобы продлить доверенность.

— Какую доверенность? Ничего не понимаю! — Мне не понравилось слово «должны». Вечно я кому-то что-то должна, мне, небось, никто ничего не должен, а и должен, то не отдаст!

Скажу сразу, обычно я никогда не вступаю в пререкания с людьми, которые разговаривают со мной официально, да и случаев таких в моей жизни было немного. Раньше я даже теток из регистратуры в поликлинике боялась.

— Генеральная доверенность на ведение всех дел, — пояснила женщина, убавив холода в голосе, — которую вы давали своей… Вороновской Алле Дмитриевне.

— А то, что срок действия доверенности истек.

— Но раньше… — Я вспомнила, что подписывала какие-то бумаги, которые приносила мама.

С самого начала она занималась всеми деловыми вопросами, говорила, что ничего там сложного нет, она сама разберется.

— Дело в том, что нотариус Семиярова отошла от дел, — объяснила женщина, — теперь дела принял новый нотариус, Шестопалов. Так что вам следует как можно скорее продлить доверенность, и сделать это вы можете, только явившись лично в контору. Можете подъехать сегодня к одиннадцати часам?

— Вы что, никогда не были у нотариуса Семияровой? — в голосе снова прорезался холод. — Колокольный переулок, дом восемь-А. И паспорт не забудьте.

Я и не заметила, что мама вышла из ванной.

— От нотариуса звонили, — вздохнула я, — вот теперь переться еще туда к ним…

— Зачем? — мама сказала это голосом резким, как удар хлыста.

— Насчет доверенности, она просрочена…

— Но я же обо всем договорилась с Мариной Михайловной!

— Если ты говоришь о Семияровой, то она на пенсию ушла, теперь там кто-то другой, так что дела в порядок приводят. Ладно, съезжу, раз надо…

— Черт знает что! — Мама схватилась за собственный мобильник и нажимала уже кнопки, причем руки у нее дрожали. — Алло, алло! — закричала она. — Это Марина Михайловна? Да, я… и что?..

Она слушала, отвернувшись, и я решила уже зайти в ванную, поскольку время здорово поджимало.

— Сволочь! — Мама выронила телефон. — Сказала, чтобы я больше ей не звонила, она, видите ли, больше делами не занимается.

— Да ладно тебе, съезжу туда, раз у них порядки изменились. — Я взялась за ручку двери, но мама как-то странно замолчала.