Мальтийский крест Павла Первого

Яркий свет больно резанул по глазам, я отшатнулась, зажмурилась. Мама же раздернула занавески и распахнула окно.

Когда я увидела за окном наш двор и заходящее солнце, отражающееся в окнах напротив, мне стало легче. Сердце опустилось на место, мучительный спазм прошел, теперь я могла свободно вдохнуть свежий вечерний воздух.

— Ну вот, ну вот, — тараторила мама, — ну все в порядке, ты уже успокоилась. Сейчас таблеточку выпьешь, потом заснешь, и утром будешь как новенькая.

— Который час? — я смутно помнила, что сегодня у меня еще есть важное дело.

— Какая разница? — удивилась мама. — Ну, допустим, полвосьмого. Это даже хорошо, что еще не поздно, мы сейчас чаю попьем, только таблеточку вот…

— Не надо таблетку! — слабым голосом сказала я.

— Ну хорошо, хорошо, ты права, на голодный желудок нельзя таблетки пить. Вот сейчас поужинаем. Чаю попьем…

По тому, как она быстро согласилась, я поняла, что таблетку эту она в меня все же впихнет.

— А что за таблетки ты мне даешь? Что за лекарство? — я подалась назад, чтобы высвободиться из ее рук.

Странно, раньше мне не приходило в голову спросить про таблетки; правда, и приступов дома давно не было. Как-то все не то чтобы устаканилось, просто я тщательно слежу, чтобы не провоцировать очередной приступ.

— Это просто успокоительное… — мама спрятала руки за спину, — очень мягкое, ничего серьезного. Поспишь ночку и все, никаких побочных явлений…

Да не могу я сейчас заснуть, мне в музей надо, меня там Леокадия Львовна ждет!

В самый последний момент я спохватилась, чтобы не сказать это вслух. И вот что теперь делать? Из дома меня мама точно не выпустит, нечего и думать.

Она побежала на кухню, откуда слышался скрип дверцы холодильника, стук ящиков, шум закипающего чайника.

— Ромашковый, твой любимый! — сказала мама.

Вот с чего она взяла, что я люблю ромашковый чай? Сейчас бы крепкого обычного чая, темно-коричневого, горьковатого, и чтобы сахар вприкуску…

У нас в доме такого сахара не водится, вот разве что Валентина для себя покупает.

— Мам, а сахара нету? — спросила я, хотя все знают, что ромашковый чай с сахаром — ужасная гадость.

— Сахара? — удивилась мама. — Ты же… ну хорошо, я поищу. Только прими таблетку.

И впихнула ее мне в рот.

Уж не знаю, как у меня получилось спрятать таблетку за щеку и не проглотить, запивая ее водой. Как только мама отвернулась к буфету, я незаметно выплюнула таблетку. Она выскользнула из руки и беззвучно упала на стол.

— Нет тут никакого сахара, зато вот, конфеты какие-то у Валентины есть…

Мама уже поворачивалась, а я все никак не могла незаметно взять со столешницы таблетку. Вот подхватила, но тут она снова выскользнула и упала в чашку с маминым чаем. Она пьет ройбуш. Без всяких фруктовых добавок и без сахара.