Мальтийский крест Павла Первого

Зину к тому времени уволили, и из школы забирала меня изредка Валентина, когда мама была занята. Школа тоже была частная, классы маленькие, учителя в основном следили за тем, чтобы дети не переутомлялись и чтобы родители не жаловались.

Мною не слишком в школе интересовались — ни учителя, ни ученики. Робкая, пугливая, необщительная девочка. Некрасивая к тому же, и никаких особенных способностей, кому такая интересна?

Как видите, я насчет себя никогда не обольщалась.

— Вера, очнись! — Мама осторожно высвободила свое плечо, и я осознала, что стою с ней рядом и молчу уже минут пять.

— Извини, задумалась просто! — Я отвернулась и пошла в кладовку за веником.

— Не трогай, я сама! — Мама забежала вперед. — Ты такая неловкая, неуклюжая, обязательно что-то случится! Порежешь руку или поскользнешься!

Я не стала спорить и ушла к себе, хотя не помню, чтобы я падала на ровном месте или резалась осколками. Но если правду сказать, до сегодняшнего дня я не била тарелки. Вот интересно, что об этом скажет Валентина…

У себя в комнате я включила компьютер и задумалась. Крути не крути, а статью с меня спросят. Так что нужно писать. Только непонятно, с чего начинать. И я решила записать все, что случилось со мной за последние два дня. Причем писать все, а потом уже решу, что включать в статью, а что — нет.

Итак, я написала про газету и про то, как главный редактор послал меня в Михайловский замок, но тут пришлось отвлечься от темы, чтобы объяснить, как я попала в эту газету и почему я так удивилась, что главный вспомнил о моем существовании.

У меня клаустрофобия, я плохо схожусь с людьми, не могу проехать в лифте, боюсь оставаться в темном помещении… про это я уже говорила. Не говорила только, отчего все это со мной случилось. То есть предпосылки были и раньше, так что то, что случилось со мной в детском лагере, упало на благодатную почву.

В тот год мы с мамой часто ссорились. Помню, что она все время была мной недовольна, ругалась, кричала. Помню, что я тоже все время с ней спорила, пыталась возражать, настаивать на своем. Что ж, мне было двенадцать лет, подошел подростковый возраст, очевидно, я тоже была не подарок.

В общем, мама сказала, что терпение ее лопнуло и что в отпуск со мной она не поедет, что ей нужно отдохнуть от семьи. А меня она отправит в детский лагерь на месяц, там я побуду в коллективе, успешно изживу свои комплексы и стану наконец нормальным человеком. А если не изживу, то хотя бы хамить матери перестану.

С отцом мы этот вопрос не обсуждали, он в то время часто ездил в командировки — то в Москву, то еще куда-то по России. Как я уже говорила, мое воспитание он полностью доверил матери.

Детский лагерь находился довольно далеко от города, по Выборгскому шоссе.