Мальтийский крест Павла Первого

Я понимаю, — заторопилась я, видя, что он дернулся и отвел глаза, — я понимаю, что вы тут ни при чем, вы только недавно приняли дела от госпожи Семияровой, — надо же, и эту фамилию помню! — но вам ведь не нужно, чтобы ваша деятельность началась так неудачно? И чтобы я обратилась с жалобой в городскую коллегию нотариусов?

Не спрашивайте меня, откуда я знаю про коллегию нотариусов, вот просто всплыли в голове эти слова, которые произвели на Шестопалова сильное впечатление.

— Так что давайте разбираться вместе, — продолжала я. — Для начала я хотела бы ознакомиться с завещанием моего отца, которое, насколько я знаю, хранится у вас.

Он вздохнул, и я буквально прочитала его мысли. Чертова баба эта Семиярова, жульничала с доверенностями и теперь отошла от дел, а ему в этом разбираться.

Он поймал мой взгляд и сделал независимое и самоуверенное лицо. Тут та холодная особа в узкой юбке внесла завещание — не иначе подслушивала через интерком.

Я взяла бумаги в руки, и что-то шевельнулось во мне, когда я увидела первую строчку: «Я, Вороновский Анатолий Павлович…»

Как же так получилось, что я его совсем не помню? Не помню, как совсем маленькой он носил меня на руках, как играли мы с ним «в лошадки», как учил он меня кататься на велосипеде (кстати, я так и не умею этого делать, говорила же, что в детстве всего боялась и некому было поддержать меня сильной рукой).

Не помню, как он повел меня в первый класс, не помню, как отдыхали на море. Но про это я, кажется, уже говорила.

Теперь, после слов мамы, сказанных Пчелкиной, кое-что стало ясно. Стало быть, отец не любил не только ее, но и меня. А она и не пыталась привлечь его к моему воспитанию. Это оттого, что они терпеть не могли друг друга и не хотели ничего делать вместе. Оттого отец и пропадал все время на работе, чтобы дома поменьше бывать. Оттого и работал на износ, оттого и умер так рано…

Выходит, причиной была я? Если бы не я, они бы не поженились…

Ну уж нет! Они взрослые люди, сами должны были свою жизнь упорядочить.

Я встряхнулась, и по мере прочтения завещания отца глаза мои потихоньку вылезали на лоб. Однако…

Получалось, что отец мой был отнюдь не бедным человеком. Не олигарх, конечно, но была у него своя фирма, приносящая стабильный доход, несколько квартир, загородный дом, дача… что-то еще… ах да, вклад в банке… еще один вклад, еще…

И все это он завещал мне! Мне, своей единственной дочери, он завещал все, что имел! Так и написано, завещаю моей дочери Вороновской Вере Анатольевне.

Про его жену, мою мать, в завещании не было сказано ни слова. Как будто ее вообще не было. Ох, непросто все было у них! Не иначе, отец знал про этого Подушкина.

Что ж, теперь понятно, для чего маме нужна была доверенность. Чтобы вести дела от моего имени, чтобы пользоваться моими деньгами.