Мальтийский крест Павла Первого

 — Издеваетесь, да? Поставили меня в идиотское положение перед коллегами и очень довольны? Это вы так развлекаетесь?

— По… почему развлекаюсь?

По тому, как развивался наш разговор, я поняла, что операция прошла неудачно и Муравьев винит в этом меня.

— В этом доме уже двадцать лет никто не живет! — отчеканил Муравьев. — Там и следов человеческих нет! Да и раньше там была районная библиотека! А я вам поверил, как последний дурак! Думал, вы не из тех дамочек, которые от скуки выдают свои фантазии за реальность!

— Фантазии? — возмутилась я. — Никакие это не фантазии! Он был в этом доме и чуть не напал на меня! Если бы не подоспела Изольда, не знаю, что бы он со мной сделал!

— Изольда?! — переспросил Муравьев, и в голосе его снова прозвучала надежда. — Значит, там была еще одна свидетельница?

— Ну да… — протянула я неуверенно, — только Изольда, она… как бы это сказать…

— Чья? Изольды? — я окончательно растерялась. — Но у нее нет фамилии…

— Как это? У всех есть фамилия!

— А она кто же? Не человек?

— Нет… она собака… ирландский волкодав…

— Что?! Собака?! Да чтоб вас! — И он резко прервал разговор, подозреваю, что швырнул телефон об стену.

Я уныло смотрела на свой телефон.

Надо же, как неудачно все получилось… похоже, что я окончательно испортила отношения с Муравьевым. А жаль — он мне в последнее время даже стал немного нравиться…

И тут мой телефон снова зазвонил.

Я радостно схватила трубку.

Наверное, Андрей… Муравьев все же понял, что был не прав. То есть прав, конечно, но слишком резок. И что нельзя прерывать разговор на такой негативной ноте.

Я нажала кнопку ответа и проговорила:

— Ну да, я конечно виновата, но и вы не правы…

— Виновата? — Из трубки донесся холодный, скрежещущий голос. — Ну так самое время искупить свою вину.

— Кто это? — испуганно спросила я.

Хотя в глубине души я уже поняла, кто мне звонит. Тот самый человек с волчьими глазами, которого я встретила возле семейного кладбища Левенбергов. Тот самый человек, из-за которого мне только что влетело от Муравьева.

— Узнала? — проговорил он насмешливо. — Чувствую, что узнала. Так вот, слушай меня внимательно. Твоя престарелая подруга у меня…

— Кто? — переспросила я.

— Леокадия! И если ты хочешь, чтобы она осталась в живых, немедленно приезжай…

И тут сквозь его голос прорвался другой — взволнованный, на грани истерики:

— Вера, не слушайте его! Не приезжайте! Ни в коем случае не приезжайте! Я как-нибудь сама выкручусь…

— Конечно, можешь не приезжать, — перебил ее мужской голос, — но тогда ее смерть будет на твоей совести!

— Правильный вопрос! Ты мне, конечно, не нужна. Но мне нужно, чтобы ты привезла мне сама знаешь что.