Мальтийский крест Павла Первого

На море мы вообще ездили только в детстве с мамой, а потом у меня обнаружилась аллергия на солнце, так что я провожу отпуск на даче. Или вообще его не беру.

В сауну я не хожу, потому что в тесной жаркой кабинке у меня начинается паника и сердце норовит выскочить из груди. Все остальное… тоже найдется какая-нибудь причина. Кроме того, Жанка много работает, ей некогда по кафе рассиживаться.

Знакомы мы с Жанкой с двенадцати лет, познакомились в детском лагере, куда в свое время меня отправила мама, чтобы я, по ее выражению, изжила свои комплексы в коллективе сверстников.

Что из этого вышло… Я сжала кулаки так сильно, что ногти больно врезались в ладонь. Нет, сейчас не время для воспоминаний. Особенно таких. И без того тошно.

— Приехали! — сквозь гул в ушах пробился голос Порфирьича. — Вон он, твой салон.

На мое счастье, Жанка была в салоне одна.

У них заведение и так небольшое — то ли два, то ли три мастера, не считая хозяйки, да и те приходят не каждый день, а только когда клиентка записана.

Поэтому Жанка, открыв мне дверь, проговорила:

— Ну, Ворона, повезло тебе, что ты меня застала! Я уже уходить хотела на перерыв! Домой надо сбегать, Кешка что-то приболел.

Кешка — это Жанкин младший брат, которого мать ее родила, когда Жанке было двадцать, так что Жанка испытывает к нему почти материнские чувства.

— А что это у тебя на голове? — удивилась Жанка. — Ты что — с рокерами связалась?

— Жанка, выручай! — и я сняла бандану.

— Ох, ни фига себе! — Жанна всплеснула руками. — Как это тебя угораздило?

— Не спрашивай! Просто скажи — можно с этим что-нибудь сделать, или прямо идти на Неву топиться?

— Учитывая твое место работы, не на Неву, а на Мойку. Но вообще — не волнуйся, я из тебя сделаю человека!

— Не дрейфь, прорвемся! — Жанка, как обычно, была полна кипучего энтузиазма.

Она усадила меня в кресло, осмотрела со всех сторон.

— Да, ты теперь не просто Ворона, а Ворона после купания…

— Может, не надо этого?

— Ладно, приступаем…

Для начала она вымыла мне голову — но зеленая гадость осталась, только пошла пятнами.

— Что же это такое? — удивленно протянула Жанна, снова осматривая мою голову.

— Сказали — какой-то суперклей… — уныло пробормотала я.

— Придется кое-что состричь… вот здесь убрать, и здесь… вообще тебе давно пора изменить имидж!

Это верно, Жанка давно предлагала сделать мне стрижку, химическую завивку, выкрасить волосы перьями или хотя бы тонировать. Но мама утверждала, что при моей внешности чем незаметней я буду выглядеть — тем лучше. Стало быть, нужно закрутить волосы в кичку, чтобы в глаза не бросаться.

— А иначе никак нельзя? — заныла я.