Одержимость Малиновского

— Говорят, не готовы пока к твоим выкрутасам, успокоительными запасаются, основательно так…

— Вот за что я тебя люблю, Люцифер, так это за твоё умение поднять мне настроение! — хохотнула она."

"— Всегда к вашим услугам, — изобразил шутливый поклон Сашка. — Раз моя миссия выполнена, пойду проверю, как там Влад с Оливией.

— Ты уверен, что у них есть шанс? — спрашиваю я у него.

— Шанс есть, только не уверен, что всё сразу срастётся. По теории вероятности — обязательно что-то случится, такой уж порядок вещей, — пожал он плечами, хмурясь.

— Это ещё почему? — не удержалась бабушка от вопроса.

— Слишком гладкое у них начало отношений.

— Да каких отношений?! — возмутилась уже я.

— Мир, не видишь ты очевидного: они отражаются друг в друге, а это верный признак большой любви. Обычно такие чувства и испытывают. Ладно, я пошёл, вам посекретничать нужно. Вернее, бабушке не терпится тебе кое-что рассказать. Сразу предупрежу — она заблуждается.

— Да откуда ты знаешь, о чём я хочу поговорить с внучкой?

— Оттуда, — усмехнулся он и направился к дому, насвистывая мелодию себе поднос.

— Да ты… — начало было бабуля возмущаться ему вслед, но друг не ответил, ускоряясь.

— Он не перестаёт меня удивлять, — смотря ему вслед, чуть слышно произнесла я. — Да что так, я не всегда могу отличить, где он прикалывается, а где говорит серьёзно.

— Да… — многозначительно протянула бабушка. — Не парень, а сплошная загадка. Я также в замешательстве… Одно слово — вундеркинд, они все не от мира сего. Может, и правда там что-то есть, раз такие крендели появляются на свет? Единственный вопрос: для чего им так много дано?

— Без понятия.

— Ну и ладно, это не нашего ума дела.

Мы замолчали, но ненадолго, я вспомнила о словах Лютова перед уходом:

— Так о чём ты хотела поговорить?

Бабушка резко повернулась ко мне, хватаясь за руку. В её взгляде отразилась тревога, и она сбивчиво начала:

— Я не могу больше молчать. Я обязана предупредить… Ты в опасности, беги без оглядки от этого нелюдя!

Мне так больно от её слов. Она может не любить Ваню — её право, но зачем оскорблять?

— Бабушка, не называй его так!

— Ты не понимаешь… Вернее, ты даже не представляешь, в кого влюблена. Нелюдь — это не оскорбление, деточка, это факт.

— Бабушка, да что ты такое говоришь? — мой голос дрогнул, её слова ранили прямо в сердце. Не за себя обидно, а за любимого.

— Внучка, я давно тебе хотела рассказать правду, да твой отец не позволил.

— О чём?

— Ванька-то твой весь в папашу своего пошёл, правильно говорят: от гнилой яблони ничего путного не родится.

Неужели она знает о родном отце Вани? Хотела её спросить прямо, но вдруг я ошибаюсь?

— Глупости, у вас первый муж был мерзавцем, а дядя Кирилл вырос замечательным человеком.

— Верно, Кирилл не в отца, а вот Иван точно в папашу.