Одержимость Малиновского

Вообразила себе глупая, что он меня любит, и так же, как я обриться со своими чувствами, мол, не может мужчина с такой…пылкостью целовать не любимую. Решила к чёрту всё, нужно рискнуть! Ведь за любовь нужно бороться, так мой отец говорил. Тогда я ещё не знала, чем мне это обретя.

* * *Десять лет назад

Наконец, я решилась рассказать Ивану о своих чувствах. Я немного робела, наивно полагая, что Ваня держит дистанцию только из-за моего возраста. Ну ничего, думала, если любит — подождёт два года, главное, чтобы он знал, что наши чувства взаимны. Вышла из дома, мысленно повторяя одну и ту же фразу: кто не рискует — тот не пьёт шампанское! Видимо, настолько сильно ушла в свои мысли, что не заметила Ивана и на полном ходу врезалась в него. Он на автомате схватил меня и замер. Я подняла взгляд, сердце от счастья встрепенулась. Это знак! Значит, всё у нас будет хорошо.

— Мелкая… — со стоном произносит он и смотрит как-то странно.

— Вань, а я тебя ищу… — немного нервничаю.

— Зачем? — продолжая удерживать меня, спрашивает глухим голосом.

— Я, конечно, понимаю, что девушкам такое не принято говорить первыми… — Руки Ивана напряглись, взгляд стал какой-то колючий. Но я же дочь своего отца, не привыкла отступать. Собралась и на одном дыхании выпалила: — Вань, я тебя люблю, очень… — Его лицо исказило гримаса боли, а тело словно окаменело. — Я понимаю, что мне ещё шестнадцать лет, и рано о таком говорить.

— Вот именно — рано, — отвечает холодно, отстраняя меня от себя. — Мир, — кладёт мне руки на плечи, — тебе кажется, что твои чувства настоящие. Я не тот, кого стоит любить…

— Они настоящие, Вань, я однолюб, как и мои родители. Я понимаю, что мне всего шестнадцать лет, и это тебя пугает. Но…

— Никаких НО, Мир! — со злостью отвечает он. — Твои чувства омерзительны!

Это было сравни ударом ножа в сердце. Вот так безжалостно обрывают юным девушкам крылья, оставляя на их месте кровоточащие раны. После таких слов больше не захочешь обнажить душу перед мужчиной.

— Вань… — мой голос дрогнул, глаза наполнились слезами. — Как ты можешь такое говорить? Любовь не может быть омерзительна, она же прекрасна…

— Не в нашем случае. Ты мне как сестрёнка младшая…

— Так какого ты свою младшую сестру целовал? Заметь, не я тебе на шею вешалась.

Возможно, я была неправа, что вспылила тогда. Он сжал мои плечи так сильно, что потом проявятся синяки.

— А нехер перед мужиком голым задом крутить! Короче, так… — он отнимает от меня руки с гримасой отвращения на лице, словно только что к грязи прикасался. — Чтобы я больше этой хрени от тебя не слышал!

— Хорошо… — сдержанно отвечаю, стараясь не разрыдаться перед ним.

— Хорошо будет, если мы сведём общение к минимуму, — продолжает холодно.