Большой секс в маленьком городе

Она испугалась, закричала, сама дверь открыла. Мы проснулись... у мужа сердечный приступ, я... я едва с ума не сошла. – Она положила руку на живот и вздохнула. – Стараюсь держать себя в руках, но не получается. Боюсь за маленького...

– Что она испугалась, это хорошо. Но попытку, вы говорите, все же повторила?

– У нее была истерика. Катя сорвала бинты, кричала, что все равно жить не будет. Вот я вам и позвонила.

Просто не знала кому. А вы... вы в курсе наших проблем... Может быть, скажете, что нам делать?

– Я бы хотела поговорить с Катей, – вздохнула я.

– Вряд ли это возможно...

– Я все-таки попробую. – И, не дожидаясь возражений, направилась в комнату Кати.

Мне показалось, что она спит, глаза закрыты, дышит тихо и ровно, я пристроилась в кресле, стараясь не шуметь и не потревожить ее, но тут Катя открыла глаза.

– Это вы? – спросила она испуганно.

– Как видишь, – не стала я спорить.

– Вы зачем пришли?

– Поговорить.

– О чем?

– И о тебе тоже. Ты можешь продолжать жалеть себя, портить жизнь отцу и гнить заживо. А можешь сделать по-настоящему доброе дело. Помочь найти тех парней Для этого надо не побояться и рассказать правду.

– Вы откуда узнали? – забеспокоилась она. – Вы ведь не просто так сказали? Мачеха как-то узнала?

И отец знает?

– Нет. Но рассказать им надо. Чтобы они тебе помогли. От того, что ты молчишь, ничего не изменится, в хорошую сторону уж точно.

– Это... это правда лечится?

– Я не врач. Но думаю, что безнадежные ситуации бывают редко, а твоя совсем не безнадежна. Так что давай думать о будущем. И чем меньше в нем будет всяких подонков, тем лучше для всех. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю.

– И по-прежнему начнешь утверждать, что ничего не помнишь?

– Они же убьют меня, – сказала она тихо. Логики в ее словах ни на грош, потому что бояться странно, коли уж она сама намеревалась покончить с собой. Но передо мной был несчастный ребенок, и о логике я забыла.

– Никто тебя не убьет. Юля погибла потому, что помочь ей было некому, так уж сложилось. А за твоей спиной милиция, семья, я, в конце концов. Рассказывай. Все, что можешь вспомнить. – Я незаметно включила диктофон, впрочем, вряд ли Катя что-то видела вокруг.

– Я... – жалобно начала она. – Вы только отцу не говорите. У него сердце больное. – Мне опять хотелось возразить, что об этом надо было думать раньше, но я смолчала, и девочка, покусав губы, продолжила:

– Мы с Юлей пошли к Горбатому мосту... только не спрашивайте зачем. Пошли, и все. Там всегда народ, весело."

"Хотели пройтись по парку. А что? Это ведь не запрещено, верно? А на входе к нам тетка привязалась, здоровенная такая. И стала нас гнать, Юля ей ответила, грубо, конечно, а та ее ударила. С такой теткой разве справишься... Мы ушли, но здорово разозлились.