Большой секс в маленьком городе

И где его так угораздило?

– Подождите, Софья Ивановна, это очень важно, – заволновалась я. – Вы видели здесь Кондаревского в ночь с тринадцатого на четырнадцатое, и на нем был мокрый костюм?

– Брюки точно были мокрые, будто он по лужам бегал. Но дождя-то тогда ведь не было...

– Ас датой вы не напутали?

– Нет, конечно. Я пенсию тринадцатого получаю.

Не верите, так на почте спросите... А ведь он и накануне приезжал, – вдруг сказала она, ткнув в меня пальцем. – Точно. Вера Игнатьевна может подтвердить. – Только я хотела уточнить, как она меня буквально огорошила:

– Часов пять утра было.

– Но... – начала я. Софья Ивановна рукой махнула.

– Сейчас все объясню. Кот у меня пропал. Валерик."

"Такой, я вам скажу, прохиндей, за ним глаз да глаз нужен. Я их в сад выпустила, погулять, все четверо вроде на глазах были, и вдруг этот озорник куда-то исчез. Я троих в дом и давай Валерика искать. Нет нигде. Голос сорвала его звавши, никакого толку. Уехала домой, думаю, сам явится, а душа-то болит. Хозяева уж очень свою живность любят, и если с котом этим беда случится... Делать нечего, вечером сюда пошла. Кота нет. Тут уж я, конечно, расстроилась и даже испугалась, по улице пробежалась из конца в конец. Идет Вера Игнатьевна, она в тридцать третьем доме живет и тоже на котах помешана, у нее своих двое, персидские, красоты невероятной. Человек она хороший, мы всегда с ней поговорим, когда встречаемся. Ну, я ей про Валерика рассказала, стали вместе искать. Все без толку. Очень я расстроилась, домой вернулась, но только о коте и думаю. Всю ночь не спала. Под утро звонит Вера Игнатьевна, у нее астма, бывает, так задыхается, что лежать нет никакой возможности. Она в сад выходит и подолгу сидит, ей там легче. И в ту ночь вышла и Валерика моего увидела. Он у них в саду в клумбе сидел. Хотела его поймать, а он, негодник, на дерево забрался, сидит и орет там. Она мне и позвонила, зная, как я переживаю.

Что, мол, жив кот, с дерева слезет и она его до утра где-нибудь запрет, чтоб опять не удрал. Я-то обрадовалась, а потом решила до утра не ждать, чтоб опять не сбежал куда. Ну и пошла к ней, мне тут идти-то десять минут, и фонари горят, да и возраст у меня такой, что вряд ли кто мной прельстится. Подошла к калитке, чтоб семейство ее не будить, звонить не стала, Веру Игнатьевну позвала, а она меня ждала, тут же открыла. Валерик как меня услышал, сразу прибежал, на руки его взяла, а он весь дрожит. Настрадался, бедный. Он ведь кастрированный, на улицу его не выпускали, только в саду гуляет. Понесла я его домой, и Вера Игнатьевна пошла со мной, не спится, да и у меня сна ни в одном глазу. Сели с ней на веранде, ночь слушаем. Даже свет не включали. Тогда Кондаревский и подъехал. Вера Игнатьевна еще удивилась, ни свет ни заря, говорит.