Его маленький чертёнок

День, когда улыбка с губ не сходила, а где-то внутри меня проснулась маленькая, безумно впечатлительная девочка, которая была готова радоваться даже самым незначительным мелочам. Например, хорошей погоде, яркому солнышку и теплому ветерку. Радоваться купленной огромной сладкой вате со вкусом бабл-гам размером с футбольный мяч! Или связке розовых воздушных шаров, которые то и дело норовили от нас с принцессой сбежать. А еще радоваться догонялкам, носясь сломя голову по огромной поляне в Центральном парке под хохот Ники и улыбки прохожих. И ободку с ушами Микки Мауса и рогами обаятельного чертика. Просто радоваться! Каждой улыбке, каждому взгляду и звонкому: Фиса, я тут!

Сегодня взрослая, рациональная, испорченная самостоятельной жизнью Анфиса рядом с шустрой стрекозой Доминикой  исчезла. Превратилась в ту самую маленькую беззащитную девочку, которая любила гулять с мамой в их парке неподалеку от дома. Которая любила, когда ее обнимали нежно-нежно, гладили по волосам и шептали, как сильно ее любят. Искренне и просто так, ни за что, только за то, что ты есть и ты рядом! Смотрели на тебя, как на ангела: восхищенно и пылко, как смотрела на меня весь день Ника.

Наверное, я наконец-то поняла, почему Доминика так отчаянно схватилась за идею сделать меня своей мамочкой. Малышке тоже нужно было душевное тепло и отдача. Уж не знаю, каким образом, но ребенок почувствовал, что внутри мы похожи. Ей, как и мне, не хватало внимания и простых, милых мелочей. Заботы. Вроде: надень шапку, на улице холодно.

Конечно, я нисколько не сомневалась, что такой заботы от отца у нее в избытке, а вот от матери… Камилла, судя по всему, хранительницей семейного очага была никудышной. Родной, биологической мамы в жизни Доминики не было. А Флоренция, насколько я могла судить, слишком инфантильна, чтобы источать нежность. Малышке не хватало женщины рядом. Так же сильно, как и мне.

Да, именно в этот день, пожалуй, я за много-много лет впервые остро почувствовала то, как сильно мне не хватает своей. Мамы. Рядом. Жизнь в доме отца сделала меня черствой. Отстраненной. Не ласковой, не понимающей, почему та же Светка все время готова наступать на одни и те же грабли с Колей. Я стала готова острить и броситься защищать себя в любой момент. Разучилась открываться людям и тянуться к ним душой. И только благодаря появлению в моей жизни четы Нагорных, внутри начал снова теплеть огонек. Впервые за много-много лет я к кому-то привязалась. И это касается не только малышки Ники, но и Демьяна. Да что уж там, даже Флоренция стала для меня подобием любимой бабули, которая все время пытается тебя накормить и сосватать. Я неосознанно доверилась, а теперь вот рисковала получить болезненный удар.