Маленькая хозяйка замка Шгрив

Матильда всем телом прижималась к рыжему парню из Департамента, обвив руками его шею, а тот не менее крепко обнимал её в ответ. Дворецкий, нервно покашливая, стоял у окна к ним спиной, что-то с преувеличенным интересом рассматривая на улице. Наконец, оторвавшись друг от друга, молодые люди оглянулись вокруг и, заметив невольного свидетеля в лице экономки, смутились.

— Я такая же слепая, как и наш Жарвис, — пропела, лукаво улыбаясь, женщина. Спускаясь и проходя мимо них в сторону кухни, она заговорщически подмигнула пунцовой Грой.

— Тиличка, обещай, что будешь ждать, — жарко шептал Николас расстроенной девушке. — Приму дела и приеду за тобой.

Горничная отвела взгляд.

— Не обещай ничего, не надо… Пусть уж так, без обязательств. Мне не так больно будет, если… — последние слова застряли в горле. Слёзы всё-таки не удержались и двумя крупными каплями скатились из-под её прикрытых ресниц.

— Я приеду, — твёрдым голосом повторил мужчина, — не знаю, как быстро, но обязательно приеду. Мне только надо быть уверенным, что здесь меня ждут. Понимаешь? Что именно ты меня ждёшь, — он пытливо смотрел в её глаза.

Тиль, оторвала от себя его руки и отошла на два шага. Вытерла ладошками мокрые щёки и подняла голову.

— Дай слово, что напишешь мне, когда буду не нужна… чтобы не терзалась напрасными надеждами.

Михельсен вздохнул и посмотрел в сторону замершего у окна дворецкого. У того, казалось, даже уши развернулись в обратную сторону и увеличились в размере. Усмехнулся деликатности служки и, стремительно сократив расстояние, вновь заключил Матильду в кольцо своих рук.

— Не будет от меня такого письма, слышишь? Не будет!

Потом, отпустив её, быстро отошёл и исчез в мареве возникшего портала, успев выкрикнуть: «Жди меня!».

Тиль, так и осталась стоять, погрузившись в свои думы. Вздрогнула, когда неожиданно рядом хмыкнул Жарвис.

— Хороший он парень, повезло тебе, девка.

Та зло фыркнула в ответ:

— Да все вы хорошие, пока не на привязи! — и, резко развернувшись, умчалась вверх по лестнице на второй этаж.

Мужчина тяжело вздохнул ей вслед.

— Паршивец ты, Теодор, такую девчонку веры лишил.

***"

"Шгрив как-то быстро оправился от потрясения после взрыва. Жизнь возвращалась в обычную колею. Ремесленники готовились к скорым ярмаркам. Из кузницы, то и дело, на всю округу весело перестукивались молоты, звенела наковальня. Краснодеревщики и кожевенники, гончары и корзинщики, сапожники, плотники, все будто встряхнулись от «спячки» и теперь спешили сотворить, удивить новыми идеями, воплотить фантазии, накопившиеся за эти два месяца зимы. Девицы перетряхивали свои сундуки с нарядами, проводя ревизию. Ждали первые торговые караваны, которые скоро, очень скоро уже появятся на покрытой укатанным снегом дороге.