Маленькая хозяйка большой таверны

Но я увидела лишь Анаис.

Она сидела на кровати и… кричала. Вот так, с бледным лицом, уставившись невидящими глазами в противоположную стену, моя дочь вопила от ужаса, хотя там ничего не было. Ни рисунков, ни книг – просто светлая, местами облупившаяся штукатурка.

И это меня испугало даже сильнее, чем если бы кто-то забрался через полуприкрытое окно.

– Анаис! – кинулась я к ней, мельком подумав, что припадок могли вызвать лекарства Ставроса.

Мало ли, что в них было намешано? Ни состав, ни противопоказания никто не удосужился написать!

Тут Анаис повернула голову и, увидев меня, закричала еще громче, а потом поползла прочь по кровати, словно пытаясь от меня убежать. Но я была уже рядом. Поймала ее, прижала к себе, уговаривая успокоиться, чувствуя, как бешено колотится ее сердечко.

Так, будто вот-вот выпорхнет и взлетит, словно перепуганная пичужка.

– Ну-ну! – твердила я, гладя ее по голове и спине, целуя в макушку. Она была вся потной и тряслась. – Ну же, уже все закончилось! Я здесь, с тобой, тебе нечего бояться! А еще здесь Мария, Олаф и Леннарт… Посмотри, у Леннарта с собой большой арбалет, он всегда сможет нас защитить!

Тот покивал с преувеличенно серьезным видом, заявив, что никого в «Сквозняке» не даст в обиду. Сразу же пустит стрелу в любого врага, пусть тот только появится!

Анаис постепенно успокаивалась, но ее все еще била крупная дрожь. Я же, повернув голову, кинула вопросительный взгляд на Марию. Быть может, у нее есть идеи, что могло произойти с моей дочерью?

– Наверное, что-то вспомнила, – негромко отозвалась экономка. – Или же приснился кошмар. У детей такое бывает.

Тут Анаис начала всхлипывать, затем обхватила меня руками. Я прижалась губами к ее лбу. Кажется, у нее снова поднималась температура, что вогнало меня на очередной виток отчаяния. Или же это последствие стресса? Или этот стресс у меня и мне все только кажется?

Я не знала, не знала!.. Не понимала, что мне со всем этим делать! Лекарство Ставроса, может, и подействовало, но каким-то слишком уж замысловатым образом. От него Анаис не стало лучше, наоборот…

– Мама! – неожиданно произнесла Анаис. – Мамочка!..

– Ну, слава Святой Эрдине, заговорила! – выдохнула Мария и улыбнулась.

Я же прижала к себе Анаис еще сильнее, чувствуя, как по моим щекам потекли слезы.

– Это я, – сказала дочери, понимая, что зря я рассердилась на доктора: его лечение все-таки помогло. – Я здесь, с тобой! И я уже никуда не пропаду!

Тут она снова отстранилась и уставилась мне глаза.

– Но ведь тебя убили, мамочка! – заявила Анаис. – Вместе с папой.

– Анаис! – выдохнула я. – Посмотри на меня. Я жива, со мной все в полном порядке. Тебе просто привиделся кошмар.