Малец

 — Если хочешь жить долго и счастливо, никогда и никому, даже во сне, не рассказывай о том, что сейчас услышала. Помни, правит тот, кто знает, а кто не знает вечно бредет в потемках туда, куда его ведут.

— А она красивая?

— Кто? — Не понял я.

— Эта Анна Монс?

И чего я здесь столько времени распинался?

— Причем здесь Анна? Это первое настоящее увлечение Петра, и он будет помнить об этом долго, но разлад в их отношениях неизбежен. Ты только помни, что все мужи по природе своей козлы. Э… Нет, последнее зря сказал, это не слушай…, но помни.

Ну, вот. Вроде улыбка снова тронула ее лицо.

Поговорить дальше нам не дали — сказали, девушку хозяин зовет, а мне еще так много хотелось ей сказать, но и так хорошо. Если все пойдет, как мне думается, то можно надеяться на взаимные чувства Катерины и Петра, сироты друг к другу тянутся, а тогда не будет на Руси Марты Скавронской, и Меньшиков по большей части обломится, то дорогого стоит.

Не прошло и часа, как меня тоже выдернули в хозяйский дом.

Петр сидел за столом, пил вино из золоченой кружки и слушал болтовню Франца Лефорта. Стоило мне зайти, как Франц кивком обратил внимание царя на меня.

— Это тебя Васькой-дураком кличут? — Спросил Петр, внимательно рассматривая, представшее перед ним седьмое чудо света.

— Васькой кличут, Государь, — отвечаю я, кланяясь, — а дураком уж год как не зовут.

— Что так? Поумнел?

— Нет, Государь, опыта набрался.

— Видел я умом небогатых, — улыбнулся Петр, — но чтобы дурак умным стал…, не слышал еще о таком. А вот сейчас и проверим.

Молчу, а то скажешь чего, а он с похмелья…

— Говорят, твой отчим железный завод под иркутским острогом поставил. Что рассказать об этом можешь?

Ну, раз спрашивают, подробно отвечаю что и как.

— Так выходит, что всю медь, какую добыли, в монастырь сдаете, а отчима тогда интерес какой?

Опять рассказываю, в чем именно состоит наш интерес.

— Этот? — Петр кивает на самовар, который стоит на приставном столике у стены.

— Он самый, Государь.

— А ежели не самовары, а пушки твой отчим делать сможет?

— Нет, — мотаю головой, — всей той меди, что выделали, едва на пять пушек может хватить, негде руду добывать. Вот если бы из чугуна лить.

— Из чугуна, пушки плохие выходят, — тут же возразил Петр, — рвет их часто порохом, да и недолго служат они.

— Смею думать, что недолго служат, от того, что их порохом при выстреле разъедает, а если сплав подобрать, то каверн меньше станет.

— Хм… — Петр отставил кружку и повернулся к Гордону, — отрок-то зело разумен, не верю я, что он дураком был.

— Так и я не верю, но Ромодановский его не просто так с края земли приказал сюда доставить. — Отпасовал претензию Патрик. — А что разумен, так ты сам имел возможность до того убедиться, он с комедиантами пьесу разучивал.