Малец

Так до сумерек и шли игрища, а потом снова бахнула пушка и разом зажгли десятка три факелов, от того все озеро залил мягкий красноватый свет.

— Пойдем Евстафий Иванович, народ угощают, но не как на пирах, а по-походному, вон там общие столы, угощение для простого люда, то без денег, а вон там для знатного за деньгу, но и угощение много богаче.

Выставленное на стол угощение действительно выглядело аппетитным, тут и вяленный осетр, и красная отборная икра, и грибочки моченые… Да много чего на выбор, и даже вина заморские, но их не сильно жаловали, так, на пробу, в основном на ягодные соки налегали, уж больно вкус непривычен был.

— Заводик свой Зосима в вознесенском запустил, — меж тем делился новостями приказчик, — кирпича много выделывают, по весне думают новые кельи ставить. А еще стеклянный завод на две печи поставят, вроде как смальту варить надумали, как лютые морозы спадут, так кругляши с караваном в Москву отправят.

— Что, так много смальты выделали?

— Да какой там, — махнул рукой рассказчик, — пока только пару пудов на пробу наварили. А для выделки поташа у Федорова накупили, да еще пасынок кузнеца Асаты на десяток пудов подрядился.

— Вот как? — Приподнял бровь Евстафий. — Значит Федоров поташ и раньше выделывал, а чего в казну не сдавал?"

"— Вот о том и говорю, однако не мог он в казну сдавать, Савелов денег никому не платил. А в долг — мало ему веры.

— А и пусть, — крякнул воевода, потянувшись к ломтику копченой осетрины, — ты вот что, зазря людей не дергай, только предупреди, что бы дальше все по указу делали. И Федорову отказ казны от закупа оформи, пусть монастырь продолжает выкупать, только налог стребуй, в казне сейчас не густо.

— Не получится деньгой взять, у казны перед монастырем долг большой, просто часть спишут.

— Ну, пусть хоть так. — Согласно кивнул воевода. — Все ж в дело. И это, мне тут донесли, что кто-то камни самоцветные мимо приказа вывозить в Китай взялся.

— Мало веры, — возразил приказчик, — места, где самоцветы добывают, под присмотром дьяков, если и утащат чего, то купцы только за бесценок возьмут, выгоды никакой.

— Думаешь? Может ты и прав, — согласился Евстафий, — да только, просто так никто муть не подымет.

— Тут еще вот чего, Иваныч, стало известно мне из приказа, что дело у монастырских, вроде как ставил Федор Залепин, каторжник, этой весной с убивцами с каторги сбежал. Хотели мы его прихватить, да настоятель вознесенского монастыря заступился, мол, он свое отмолил.

— Отмолил? Да когда ж успел?

— Тут уж я не знаю, отцу Сергию виднее, Залепин же по цареву делу на каторгу угодил.

— Если так, пусть его, пользы от него здесь больше будет, чем кайлом камень грызть, главное, что не душегубец.