Малец

— Ишь ты, — удивился воевода, — вроде купцы всегда прижимистыми были, а тут расщедрились, неужели дела настолько хорошо пошли? Ну, а чего ж до первой звезды?

— Дык, то не сами купцы, слободские гуляние устроили. А что до первой звезды, то гулять-то до окончания поста никто не мешает, от отца Игнатия благословение получили. Тут еще говорят, что на вечер тыщу факелов заготовили, да по всей слободе жечь станут, чтобы люди не в темноте к домам добирались.

— Тыщу? — Снова хмыкнул Евстафий, — не погорят ли с этого?

— Недолжны, служба у казаков хорошо поставлена.

— Ну и ладно, — согласился воевода, — ты тоже факелов наготовь, съездим, посмотрим, как слободские гуляют. И Матрену спроси, тоже, поди, захочет глянуть.

Приказчик ошибся, конечно, количество заготовленных факелов никто не считал, но по грубым прикидкам их было заготовлено гораздо больше.

Через три часа воевода со своим семейством и сопровождающими на трех санях подъехал на празднество.

— А вот и боярин явился, не запылился! — Закричал мужик в армяке обшитом синей материей и большим украшенном посохом в руке. — Гость дорогой, со звонкой деньгой, с охранной дюжиной, со своею суженной. Разойдись народ, дай воеводе себя показать, да на тебя поглазеть.

Евстафий хмыкнул, так его еще никто не встречал, махнул рукой мужику. Чтобы крикун не сильно старался привечать «дорогого гостя» и выбрался из саней.

— Евстафий Иванович, извольте пройти на помост, дабы обозревать веселье народа, — тут же подскочил к нему один из распорядителей гуляний.

— Ну пойдем, глянем, — согласился воевода, — А это кто? — Кивнул он на мужика в синем наряде."

"— Сей ряженый вроде как деда мороза представляет, — принялся пояснять ему сопровождающий, на ходу, — дюже суров этот дед, живет все время в снегах северных, тепло не любит, а к нам заглядывает только в холодные снежные зимы. Так же где-то здесь и его внучка крутится — ледяная дева, глаза синий лед, от ее дыхания птицы на лету замерзают. Перед отъездом вместо себя назначит наместницу, которая будет бороться с теплом и охранять зиму до весны.

— Складно сказ ведешь, не слышал я еще такого, — вздохнул воевода, видя как домочадцы навострили уши, — ну и кто сие сказывал.

— Так известно кто, Васька горелец, на его сказ вся слобода собирается. Он много сказок знает, уже с дюжину народу поведал.

Вот ведь дело-то какое, простому люду слушать сказки не возбраняется, а боярам да служивым при большой власти вроде как не по чину. Слышал Перфильев, о том, что в слободе сказочник добрый появился, и вроде как из убогих, те, кто его сказ слышал, в полном восторге, а вот пересказать не могут, и запинаются постоянно, и путаются, а было бы интересно самого Ваську послушать. Но, как уже было сказано не по чину.