Плохие мальчики не влюбляются

— Мне неприятно будет смотреть в глаза девочке. Мне уже неприятно. Ей — тоже.

Рассерженно отворачиваюсь.

— Я настаиваю, чтобы ты оставил ее в покое.

— А если она мне нравится?

— А еще тебе нравится приват в «Риме» и пикантная видео-сьемка.

— Дед! — стреляю возмущенным взглядом на Серафиму.

— Сосредоточься на экзаменах. На поступлении.

— Марк… — тихо и расстроенно шепчет Серафима.

— Не защищай его.

Мне нечем крыть.

— Я бы хотел, чтобы моя фамилия — Дагер, ассоциировалась с какими-то более достойными вещами! А не очередным скандалом. В этот раз с соседями.

— Я извинился.

— И тут же притащил в спальню соседку! — раздраженно бросает салфетку дед.

— Динка — не про «это»!

— Достаточно того, что про «это» ты.

Я пялюсь в окно и волнуюсь за Кузнечика. Надеюсь, ей не прилетит по лицу. Снова подхожу к дверям.

— Она давно ушла?

Тишина.

— Дед, я тебя услышал. Ты может быть и прав. Но…

Не могу найти слов для оправдания и кусаю нервно губы. Выхожу из столовой. Слышу, как шепотом с ним спорит Серафима. Обуваюсь, накидываю куртку. Я просто должен убедиться, что она в порядке. И все.

Дохожу до живой изгороди и застываю, словно врезаясь в стену. А если мое появление все усугубит? И я не могу преодолеть эту невидимую стену, не зная, как поступить. Серафиму попросить? Но что это даст? Динкина мамаша скажет, что с ней все отлично.

Что делать?

Вожу пальцами по мокрым густым кустам живой изгороди. Бросаю взгляд на балкон, окна. Неожиданно дверь открывается. Динка.

Гулко стукнув, сердце словно подпрыгивает в горло. Я дергаюсь вперед, делая несколько шагов ей навстречу. Оглянувшись, она идет в мою сторону. Останавливается напротив.

— Зачем ушла? — цежу я, едва справляясь с голосом.

Подхватываю пальцами за подбородок, разглядывая ее лицо. Дергает головой, вырываясь. Моя грудь словно разламывается изнутри.

— Откроешь мне? — бросает взгляд на наши ворота.

— Куда ты?

— В школу.

— Подожди… Десять минут. Поедем вместе.

Отрицательно качает головой.

— Хватит, ангел, — сдержанно улыбается. — Спасибо за вот это все, зачем бы ты это не делал. Но с должности хранителя ты уволен.

— Почему?

— Мне проще самой по себе. Мне никто не нужен, — подрагивает ее голос. — Я так сильнее.

— Куда уж сильнее? И зачем?

— Тебе не понять. Ты с другого уровня. У тебя все тылы прикрыты. Не у всех так, Рафаэль.

— Зачем отказываться от тогда от «хранителя» такого уровня.

— Он ненадежный. А ненадежный хранитель усыпляет твою концентрацию, и потом ты разбиваешься в самый ответственный момент. Лучше уж никакого.

Утро «пощечин», да?

— Ясно.

Ясно. Понятно. Принято.

Только мне-то как теперь быть?

Динка уходит. Я киваю охране, чтобы выпустили. Падаю в мокрое кресло, смотрю в небо.