Малая: Жизнь после тебя

Безучастно глядя на проносящиеся за окном пальмы, я перебираю в голове события последних суток. Спешную покупку косметики и двух комплектов вещей, сухой разговор с Родионом, появившегося с очередным двусмысленным предложением увидеться, звонок Елене Рогач с сумбурными объяснениями, почему я не смогу у нее работать. Потерять работу мечты, не успев к ней приступить, оказалось больнее, чем я думала.

— Так и будешь молчать? — подает голос папа. — Сидим, как на похоронах. Ты же вроде любила Испанию.

Мне не хочется ему отвечать. Я чувствую себя подавленно и симулировать удовольствие нет сил.

— Голова болит. — Не поворачиваясь, я тру виски.

— Еще бы, — хмыкает он. — Столько шампанского выдуть.

Ничего не ответив, я продолжаю смотреть на дорогу. Погода в плюс двадцать шесть не радует, даже напротив. Яркое солнце только усиливает внутренний холод и ощущение того, что, приехав сюда, я совершила что-то неправильное.

Спустя часа полтора автомобиль останавливается возле белокаменной ограды — очень похожей на ту, что была в доме, предоставленным папе его другом. Молча приняв чемодан из рук водителя, я подкатываю его к воротам, которые моментально начинают открываться. Нас уже ждут.

И действительно, по дорожке, пересекающей идеально ровный газон, к нам спешит мужчина в костюме. Поприветствовав нас на английском, он забирает багаж и катит его к дверям дома, напоминающего дворец из-за принадлежности к колониальному стилю. В дверях нас встречает смуглая темноволосая женщина средних лет, то ли испанка, то ли мексиканка. Широко улыбаясь, лопочет что-то на испанском и жестами показывает проходить.

Застыв посреди огромного вестибюля, я перевожу взгляд с огромного панно, написанного в стиле Диего Веласкеса, на мраморную лестницу, серпантином уходящей на второй этаж. Желудок сжимается, стремительно подталкивая к горлу тошноту.

— Где туалет? — успеваю пробормотать я, и не дождавшись ответа, кидаюсь к первым попавшимся дверям. Комната, к счастью, оказывается тем самым местом, и меня тут же рвет в начищенный унитаз.

Вытерев слезы, я подхожу к зеркалу. Оттуда на меня смотрит бледная как мел девушка с расширенными зрачками. Туалет здесь под стать вестибюлю. Одна лишь смеситель стоит пару тысяч евро.

— Тебя укачало дорогой? — Папа обеспокоенно меня оглядывает. — Давай-ка поешь. Мария ужин приготовила."

"Не переставая улыбаться, женщина приглашающе кивает в сторону кухни. Мол, пойдем, пойдем. Мне вспоминается Руфина, которая еще недавно вот так же звала к столу. Тошнота вновь дает знать о себе ощущением собирающейся слюны.

— Спасибо, не хочу, — отвечаю я на английском. — Покажите, пожалуйста, мою комнату.

Женщина переводит растерянный взгляд с меня на папу.