Малая: Жизнь после тебя

— И что ты собиралась сделать? Затрахать меня до бессознанки, чтобы их забрать? Или вытащить в надежде, что я не замечу? Или надеялась, что я так отупею после секса, что отпущу тебя с паспортами на все четыре стороны?

Тонкая невидимая нить внутри меня рвется с противным высоким звуком — так умирает надежда достичь поставленной цели. Интуитивно я понимаю, что ни отпирательства, ни новая ложь Севера уже не убедят. Он все про меня понял.

— Собиралась схватить их при первой же возможности и бежать, — признаюсь я, с достоинством встречая его взгляд. — А на что ты еще рассчитывал? Уж точно не на то, что я добровольно займусь с тобой сексом.

Повисает длинная пауза. Пожалуй, самая длинная и тяжелая пауза в моей жизни. В течение нее Север неотрывно смотрит на меня: сначала так, словно хочет убить, затем с раздражением, пока его лицо не смягчается, переходя в отрешенность.

Все это время я не могу не вздохнуть и не выдохнуть. Кажется, будто решается моя судьба.

Заведя руку назад, он протягивает мне заветные книжечки в цветастых обложках.

— Держи.

От шока и неверия я не могу пошевелиться. Мне не мерещится? Север просто так их мне отдает?

— Спасибо. — Растерянно моргая, я запихиваю паспорта в карман.

— И запомни. — Голос Севера звучит глухо, но очень твердо. — Лимит моей щедрости на этом иссяк. За помощью ко мне больше не приходи. Запомнила? Мудрому передавай привет. Эта паскуда, как и всегда, знает, что делает.

32

Всю обратную дорогу я в оцепенении смотрю в окно, игнорируя идиотские расспросы Евгения. Паспорта, лежащие в моей сумке, отлично иллюстрирует выражение «пиррова победа». Цель достигнута, но от этого почему-то так горько, что с трудом удается сдержать слезы.

— Спасибо, — бормочу я, стоит автомобилю подкатить к воротам. Не дожидаясь полной остановки, судорожно дергаю ручку пассажирской двери. Если разревусь на глазах у этого орангутанга — никогда себе не прощу.

То, что папы, кажется, нет в доме, сейчас только радует. Проигнорировав вопрос Руфины о том, буду ли я обедать, я со всех ног несусь на второй этаж и запираюсь в комнате. Неотступно преследует ощущение, что сегодня я лишилась гораздо больше, чем приобрела. Чего? Сама не могу понять. Север для меня никто. Даже если я никогда больше его не увижу — это не будет иметь значения.

Однако, несмотря ни на что, мысли о нем продолжают одержимо меня преследовать: его взгляд, приглушенные интонации голоса, каждая сказанная им фраза.

Хочу. Пиздец как.

Думал постоянно. Ты меня за тупого малолетку держишь?

Лимит моей щедрости на этом иссяк.

За помощью не приходи.

Накрыв голову подушкой, я крепко жмурюсь в надежде прервать эту эмоциональную атаку. Бесполезно. Кадры его потемневших глаз прорываются сквозь сомкнутые веки, а голос продолжает звучать в ушах.