Малая: Жизнь после тебя

 — Его голос теплеет, становясь мягче. — Тебе она точно понравится.

— Я вернулась к учебе и устроилась на работу, которая мне по-настоящему нравится. Предлагаешь все бросить?

— Там ты получишь это все и во много раз лучше. И никакого давления с моей стороны. — Будто в доказательство своей честности отец демонстрирует раскрытые ладони. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы самой выбирать то, что тебе по душе.

Его слова вызывают во мне невольную улыбку.

— Ты признаешь, что я взрослая?

Пожевав пересохшие губы, отец смотрит в сторону.

— Знаю, что последний год был сложным для тебя, и отчасти по моей вине. Жаль, что я не смог обеспечить твою безопасность. В каком-то смысле я был связан по рукам и ногам.

В горле набухает ком. Уж слишком эти слова походят на извинения, которые совсем не в его духе.

— К счастью, обо мне было кому позаботиться.

— Ты о нем? — Отец с неприязнью кивает на дверь. — Он всего лишь успокаивал свою совесть после того поганого видео.

Нахмурившись, я молчу.

— Мы семья, Линда. Ближе меня у тебя никого не будет. Так же, как и у меня. Предлагаю оставить в прошлом взаимные обиды. Билет тебя ждет.

— Когда я забирала паспорт, я видела документы в сейфе, в Испании. — Из-за болезненных воспоминаний ногти непроизвольно впиваются в ладони. — На мое имя был открыт счет. Почему ты его обнулил?

На лицо отца ложится тень растерянности. Теперь я готова поклясться, что он был не в курсе о моей осведомленности.

— Потому что стало небезопасно, — выговаривает он после паузы. — Я не хотел, чтобы те, кто преследовал меня, стали на тебя давить.

— То есть, так ты заботился обо мне? — не удерживаюсь я от иронии.

— Линда… Я наверняка не идеальный отец и порой могло казаться… — Кадык на шее отца дергается, словно ему трудно говорить. — Но все мои решения относительно тебя, даже самые спорные, были тщательно взвешены. Единственное, что я не смог предусмотреть — это то, что ты станешь самостоятельной.

Вспышка обиды гаснет без следа. Еще никогда папа не разговаривал со мной настолько на равных. Этому трудно противостоять.

— Ты сказал о взаимных обидах, — помолчав, вспоминаю я. — У тебя ко мне тоже есть претензии?

— Не сложно догадаться.

— Понятия не имею.

— Имеешь, — чеканит отец, за секунду возвращаясь к привычному образу холодного самодержца. — Я всегда говорил: никому нельзя доверять. И даже семье.

Я смотрю на него в растерянности.

— Ты о чем? Я никогда тебя не предавала. Даже когда очень сильно хотела отомстить — и то не смогла.

— А как он узнал о том, во сколько и куда я приеду?

— Я никому не говорила, — с нажимом повторяю я. — Ты попросил, и я не сдержала слово. Ты ведь сам сказал, что если бы не захотел — Север бы не появился. Я была шокирована, увидев его с тобой.