Малая

Да, он, безусловно, важен, никто не спорит, только не является залогом хороших взаимоотношений. Ила подумала обо всем этом позже, когда вынырнула из транса, потому, что в тот момент слова застряли где-то очень глубоко в глотке. И как у него так получается? Делать элементарные, казалось бы, но такие чувственные вещи, от которых кровь закипала.

То массаж ступней во время просмотра фильма, то поцелуи вместе с покусыванием за запястье и ладонь (оказывается, это о-о-очень возбуждает!), то как-то в душевой кабинке пристал — медленно и с расстановкой выцеловывал весь позвоночник — сверху донизу. И ниже тоже.

Но самым чувственным почему-то было мытье рук. Каждый раз по возвращению с прогулки становился сзади, и, обнимая, превращал этот процесс из обыденного в нечто очень тонко-интимное. Намыливал, гладил, массировал. Как ребенку. Только вот ощущения были не детскими от подобной процедуры…

— Мне плохо, когда ты пытаешься загнать меня в рамки, где неудобно.

Он неожиданно усмехнулся.

— Поза не всегда бывает удобной, но ты не можешь знать будет ли тебе в кайф, пока не попробуешь.

Илона вспыхнула. Озабоченный бабуин! Но стоило ей так подумать, как Вадик посерьезнел.

— Ил, попробуй просто расслабиться и довериться. Не знаю, что за страшная картинка сложилась у тебя в голове, но уверяю — как только успокоишься и перестанешь накручивать себя на ровном месте — поймешь, что все не стоит выеденного яйца. Знаешь в чем твоя проблема на самом деле?

— И в чем же?

— Ты, после смерти Яна Георгиевича вкусила полной свободы и теперь ужасно боишься потерять даже крупицу. Подумай об этом. А еще подумай о том, что ты не жертву приносишь на алтарь, меняя привычный образ жизни. Основной камень преткновения — желание работать? Хорошо. Только вопросом твоего трудоустройства займусь я. Так тебя устроит?

Ила растерянно заморгала. Ну не послышалось же ей это, в самом деле?!

— Что-то мне подсказывает, что за столь щедрым предложением сейчас последуют новые условия.

— Малая, правила — это не условия, а залог спокойной и гладкой жизни. Ты просто еще не видела меня нервным или злым. И я не хочу, чтобы видела. Понимаешь?

Что можно было ответить? Иллюзия о добром и мягком нраве Вадима продолжала рассыпаться на глазах. Этот процесс приостановился лишь на тот период, пока они не виделись, и снова потихоньку начал набирать обороты. Илоне вспомнился вопрос Алевтины Васильевны о том, разочаровалась ли она в Разумовском. Нет. Дело было в другом. Впечатление складывалось необычное, вызывая эдакий внутренний диссонанс — перед ней сидел неизвестный человек с родной любимой внешностью.

— Пытаюсь. — Еле выдавила из себя."

"Вадик устало вздохнул. Не думал он, что будет так тяжело. Давить на нее не хотел, а слова почему-то не достигали цели.