Малая

Одно дело, когда насилие часть прелюдии, разыгрываемой по пусть и не озвученным, но приемлемым правилам. А совсем другое — если оно будет реальным. А от Разумовского можно было ожидать чего угодно. И такого в том числе.

Настроение у нее было на нуле. Ссора зашла далеко и никто не остановился.

Лона приняла душ и забралась в кровать, не снимая халата. Это было единственное, что Вадик выделил ей на время их совместного проживания. Еще купил куртку потеплее и кроссовки на толстой подошве во время единственного раза, когда они съездили в город за продуктами. Вообще, обдумывая все, что он делал, внутри начинало зарождаться подозрение о продуманности любой мелочи."

"Из одежды у нее было ровно то, в чем забрал из участка. Дом хорошо отапливался, а потому даже тонкий реглан зачастую доставлял дискомфорт. Трусы, простите, тоже одни. Как любой нормальный человек, носить их не стирая, Лона не могла на чисто психологическом уровне. Соответственно делала это каждый вечер и… оставалась на ночь без лишней преграды. Халат не выдерживал критики. Нечто шелковое, расползающееся и скользящее; к тому же слабо прикрывающее зад. Зато Вадиму он очень нравился, судя по взглядам, которые постоянно ловила на себе. Но, не смотря на это даже такой предмет гардероба надевать перед сном не давал.

Разумовский разбудил ее. Наверняка специально дал уснуть, иначе, чем бы все закончилось — одному богу известно. Ила вынырнула из царства Морфея, когда уже была захвачена в сладкий плен языка и пальцев. Попыталась отпихнуть, но он тут же перехватил ее руки, прижимая к кровати… довел до оргазма и только потом переместился вверх. Поцеловал. Глубоко. Развратно. Давая в полной мере ощутить послевкусие нирваны, где она только что побывала.

Не сказал за все время ни слова, хотя раньше шептал разные откровенности и нежности. Утром тоже не особо расщедрился на общение.

— Не зли меня, Малая. — Единственная фраза, на ее полусонную попытку отстраниться.

Зато почему-то резко изменил настроение во время завтрака. Ел блины с медом и сметаной — благодушно щурясь. Раб желудка. Как же мужчины примитивны, по сути. Илону раздражало то, что он чувствовал себя хозяином положения, не подвинувшись ни на сантиметр, и на подсознательном уровне заставлял мириться с таким положением вещей. Еще был другой вариант — ссориться дальше. А Илона ужасно устала от этого еще вчера. Ну, неуютно ей было на таких галерах!

Вадим вдруг резко наклонился, взял за кисть руки, подтягивая к себе, и, глядя прямо в глаза по одному облизал ее пальцы.

— Лон, тебе так плохо со мной?

Нет, ей не было настолько плохо. Просто иногда казалось, что им вообще лучше не разговаривать. Но улетный секс — не та платформа, на которой можно строить будущее.