Малая

Обхватив рукой, тут же вытащил ее из угла, прижимая к себе спиной и обездвиживая. Подтянул к дивану и нагнул через подлокотник, сдирая ее брюки и не соображая уже больше ничего. Лонка пыталась развернуться, упиралась, цеплялась руками в диванные подушки, непроизвольно разбрасывая.

— Пусти!! Вадим! Ты! Нет, Вадим, нет! Пусти!! Вад…

Да!!! Не сдерживаясь, зарычал, вбиваясь. Малая в ответ сдавленно вскрикнула, послав ему тем самым контрольный в голову.

…

Илона лежала на родной волосатой груди и все еще подрагивала. Интересно, когда это прекратится? Она ненормальная. Нет, ну точно ненормальная. Разве может психически здоровый человек испытывать оргазмы от… насилия? То, что она ощутила, было совершенно новым и необычным. Неужели, таким образом, проявились отголоски маминого воспитания? Или это ее личный какой-то заскок? Ведь на внутреннем уровне все всколыхнулось уже тогда, когда оказалась в доме. Чувствовала исходящие волны от Вадика так, словно руками ее трогал.

Раньше он вел себя с ней как с хрупкой вазой. Сплошная нежность и ласка. А теперь в пароксизме страсти пялил как портовую шлюху битый час. Не останавливаясь.

Кто ж мог подумать, что своим поведением она откроет ящик Пандоры?

— Рассказывай. — Проговорил расслабленно, поглаживая рукой ее бедро.

— Мне надоело. — Ответила, лишь бы отстал. Говорить не хотелось, а объяснять первопричину не собиралась. Надо было начинать с того, что подслушивала их с Марком разговоры. Она, конечно с отклонениями, как только что выяснилось, но не настолько, чтобы окончательно пасть в его глазах.

— Надоело что?

— Жить так надоело. Хочу начать все с чистого листа.

— У тебя… появился кто-то?

— Не твое дело.

Он явно спрашивал для проформы и не ожидал такого ответа, потому как напрягся, а через секунду взял за волосы и грубо потянул, заставляя приподняться и посмотреть в лицо.

— Ты мне изменила что ли? — проскрежетал, вперившись темным взглядом.

— Пусти! — схватившись за его руку, попыталась освободиться. — Можно подумать ты мне верность хранил!

Вадим сжал зубы так, что их отчетливый скрип заставил ее вздрогнуть.

— Малая, ты вообще страх потеряла?

— Мне больно. — Прошипела, стараясь вывернуться. А он, вместо того, чтобы отпустить перехватил крепче, подтягивая ближе к своему лицу.

— А ну, повтори.

— Ты мне никто, понял?! И я буду делать то, что захочу! — Растерянность и неловкость, которые Илона ощущала после нестандартного секса трансформировались в злость. Это была своего рода защитная реакция на то, что проявила слабость перед ним и теперь все ее старания идут прахом.

— Нет, золотце. Ты будешь делать только то, что я хочу.

Лона сузила глаза, всем видом показывая, что его слова он может засунуть очень далеко и глубоко. Разумовский нехорошо улыбнулся.