Малая

И это он еще даже пальцем к ней не притронулся. Ну, все. Ее взгляд был замечен и легкий нервный тик коснулся уголка его губ. Мама.

Вадим медленно надвигался, загоняя ее в угол, подавляя своим мужским эгрегором и заставляя уступать на ментальном уровне. Больше всего Лону поражала ответная реакция собственного тела — в животе потеплело и сладко покалывало, а внутри что-то заныло, заскулило и обрадовалось одновременно.

Илона непроизвольно содрогнулась, когда столкнулась спиной с препятствием, и не заметила как Разумовский, пользуясь долями секунды, пока она оборачивалась, оказался совсем рядом, сделав два быстрых бесшумных шага. Левой рукой преградил единственный выход, уперев ладонь в стену рядом с ней, а правой мягко, но сильно взял за шею.

— Не хочешь? И как давно ты меня не хочешь? — поинтересовался вкрадчивым голосом.

Она все еще не сдавалась, даже будучи фактически зажатой со всех сторон. От этого у Вадима медленно, но верно с каждой долей секунды джинсы становились все теснее и теснее. То, что отношения больше никогда не вернутся в зефирно-бархатную колею, было понятно как дважды два. Они всегда диктуются поведением партнера. Пока была покладистой и смиренной — получала бережливо-ласковый секс. Начала дурить — пусть не ждет от него мягкости.

Главное, чтобы выдержки хватило. Просто вы@бать — не вариант. Должна кончить. И желательно, не раз. Только так он сможет разобраться с ерундой, поселившейся в ее голове и вернуть лицензии на доступ к сокровенному.

Наклонившись, чуть ослабил хватку и без прелюдий протиснулся языком в ее рот. Задергалась, непроизвольно добавляя порцию тестостерона ему в кровь. Целовал до тех пор, пока не ответила, но стоило переключиться на шею, тут же попыталась освободиться.

— Ты ненормальный?! — зафырчала зло. — Отпусти меня!

Как там дед Георг говорил? «С бабой не надо болтать, бабу надо еб@ть!» Разумовский вжал Лону в угол своим торсом еще сильнее и добрался к брюкам. Пуговица не выдержала натиска, и, стукнувшись о пол куда-то покатилась.

— Вадим! — вскрикнула, переходя на жалобный писк.

Он чуть отстранился, но ровным счетом для того, чтобы самому было удобнее добраться к ней между ног. Ткань под его рукой затрещала.

— Вадим!! — Ила покраснела от жалких стараний остановить его. Цеплялась своими ручками, оставляя царапины, и сычала от злости. — Прекрати!!"

"Он закрыл ее рот очередным поцелуем, подавляя сопротивление и млея. Выждал несколько томительно-длинных минут, прежде, чем она расслабится и утратит бдительность, после чего добрался таки. И чуть не получил инфаркт. Казалось, что сердце застучало везде: в ушах, в горле, в груди. Господи. Мокрая, желающая тебя самка — чистый героин для мужского мозга.