Маковое Море

Калуа у мачты не было; закованный в кандалы, он сидел в фане — его выход предполагался как эффектная часть процедуры.

Качало гораздо сильнее, чем на последнем построении у Ганга-Сагара, и оттого переселенцам приказали сесть — лицом к шканцам, спиной к корме. Для большей поучительности мероприятия охранники озаботились, чтобы каждый гирмит хорошо видел притороченную к кофель-планке решетчатую раму с веревками по углам, на которой растянут преступника.

Облаченный в старую военную форму — белое дхоти и малиновый китель с шевронами субедара — Бхиро Сингх восседал на канатной бухте и расправлял кожаные хвосты плети, время от времени щелкая ею в воздухе. На переселенцев он не обращал внимания, а те не отрывали глаз от свистящего бича.

В последний раз проверив свое орудие, субедар встал и подал знак стюарду Пинто пригласить офицеров. Через пару минут на шканцах появились капитан и оба помощника. Все трое были вооружены — из-под нарочно расстегнутых кителей виднелись рукояти пистолетов, заткнутых за пояс. По традиции, капитан встал в центре шканцев, но чуть ближе к подветренному правому борту, а помощники заняли позиции по бокам решетки.

Все это происходило в медленном обрядовом ритме, позволявшем запечатлеть каждую мелочь, словно гирмитам предлагалось не только увидеть наказание, но самим прочувствовать боль. Долгая подготовка и постепенное накопление деталей загнали их в некое оцепенение, продиктованное не столько испугом, сколько ожиданием процедуры. Когда Калуа провели через ряды переселенцев, всем уже казалось, что их самих сейчас привяжут к решетке.

Лишь одно мешало гирмитам окончательно представить себя Калуа — его исполинские размеры. На великане оставили только набедренную повязку, чтобы дать возможность бичу разгуляться по всей шири его спины. Белая повязка подчеркивала стать гиганта, но и без того было видно, что предназначенная для наказания решетка ему мала — голова Калуа высилась вровень с коленями помощников, стоявших на шканцах. В результате пришлось изменить систему вязок: ноги великана приторочили к углам решетки, а руки — к кофель-планке, прямо перед его лицом.

Разобравшись с веревками, субедар отсалютовал капитану и объявил, что все готово. Капитан дал отмашку:

— Начинайте!

На палубе воцарилась такая тишина, что в трюме отчетливо слышали и команду капитана, и шаги субедара, отмерявшего дистанцию для разгона.

— Хе Рам, хамре бачао! — выдохнула Дити.

Женщины сгрудились вокруг нее и зажали уши, чтобы ничего не слышать, но, увы, им не удалось укрыться ни от свиста ременных хвостов, разрезавших воздух, ни от тошнотворного чмоканья, с каким они впились в человеческую плоть.

Захарий стоял близко к Калуа и ощутил удар через сотрясение досок под ногами.