Майор и волшебница

Вообще-то и они могут шатнуться к черному или белому, но редко такое с ними случается, разве что по сильному собственному желанию, поищут тогда кого-то сильного, чтобы укрепил в белом или черном, но желание такое у них редко бывает, им и так хорошо; я слышал еще, что иногда, редко очень, их из своего состояния в другое, одно из двух, жизнь бросает, но сам никогда с таким не сталкивался. Так что беспокоиться вам не о чем, товарищ майор, безопасная девушка, безобидная, вреда от нее не будет… хотя и добра не дождетесь. Все, что знает, внутрь направлено.

Ну, предположим, и не все, подумал я, вспомнив те два случая, но в конце концов от них не было никому никакого вреда: Жиган с дружками не на шутку перепугались, и только, а те солдаты вообще ничего не заметили…

– Вот и все у меня, пожалуй, товарищ майор, – сказал Лёва. – Предупредил вас и рад, что вы серьезно отнеслись, как человек понимающий. Разрешите идти?

– Иди, – сказал я."

"И, глядя ему вслед, подумал: ну и кадры у меня! За каких-то четверть часа объявились сразу два специалиста по колдовству. И на шее у меня теперь натуральная колдунья – правда, никакая, безобидная, и нет никаких оснований для тревоги – вспоминая, что Колька рассказывал про эту самую Яринку. Интересно, что Линда еще умеет, если вообще умеет? Но как-то неудобно, что ли, расспрашивать – а вот обмороченным я себя не чувствую, я же ее твердо собрался в монастырь пристроить…

…Говаривал же славный генералиссимус Суворов: после бани укради, но выпей. Горячая ванна беглого доктора с успехом заменила иную баню и по сравнению с некоторыми нашими привалами была царской роскошью, ну а красть ничего и не пришлось, у нас у самих все было. Так что с темнотой устроили надлежащее чаепитие, достали наш самовар, дореволюционной работы, с медалями, раздобытый еще в Белоруссии и с тех пор с нами не расстававшийся. Можно сказать, получивший легкое ранение ветеран – под Сандомиром, при налете «штукасов», пробило ему бок осколком, но мастера у меня в батальоне боевое ранение залечили в лучшем виде, так ни разу и не протек.

Расположились все вчетвером в аккуратной немецкой кухне, как все они, что мы видели допрежь, смахивавшей на операционную – в чистом белье, распаренные, благодушные и от ванны, и от предстоящего застолья, и от мирной тишины, которую в ближайшее время, это уж точно, ничто и никто не нарушили бы.

Смело можно сказать, что Линда освоилась. Правда, первое время видно было, что она чуточку удивлена: майор, командир батальона, запросто и явно не в первый раз чаевничает с нижними чинами. Только, в отличие от фрау фон, свои впечатления держала при себе. А я – к чему лишнее суесловие? – не стал ей объяснять, что и у нас в больших частях командиры не гоняют чаи с рядовыми и сержантами.