Майор и волшебница

У нас такой человек зовется «духовидзец». Вот я им и стал. Знаете, в партизанах один раз пригодилось. Была там одна бабка, из раскулаченных, и из черных. И советскую власть, и нас ненавидела люто, вот с немцами и спуталась быстро, едва они пришли. И пошло у нас невезение чередой: то полицаи устроят засаду там, где нас ожидать никак не могли, то возьмут в деревне наших связных, что никаких подозрений не вызывали… Да хватало бед, и было их слишком много для простых случайностей или полосы невезения. Командир с комиссаром и начальник разведки сперва думали, что в отряде немецкий агент, но потом были два случая, которые никакой немецкой агентурой не объяснишь. Был я на разведке в той деревне и точно видел, что колдунья она – черная. Рассказал начальству, всем троим, двое сначала не поверили, особенно начальник разведки, он у нас был кадровый капитан, из окруженцев. Только командир, поразмыслив, на мою сторону встал – он сам был полещук, хоть лет пятнадцать там и не жил. Обсудили уже спокойно, я примеры приводил из прошлой жизни, и командир тоже. И убедили мы в конце концов неверящих, что обычные люди ничего этого наворотить не способны, тут натуральное колдовство…

– И что?

– А что? – спокойно пожал он плечами. – Пристукнули каргу старую. По всем правилам, хоть комиссар носом и крутил: масла лампадного раздобыли, пыжи смазали, из двух стволов ударили. Да еще кол осиновый вбили. И ведь прекратилось все! Остались самые обычные невзгоды, какие у любых партизан случаются…

– Ну и к чему ты мне все это рассказал? – спросил я, хотя в глубине души знал ответ.

Он посмотрел мне в глаза с видом уверенного в себе человека:

– Потому что девушка, которая с вами приехала, – колдунья. Не особенно сильная, но все-таки…

Я ничуть не удивился – чему тут удивляться после разговора с Жиганом и того, что с ней случилось в том городе? Ну, колдунья. Они есть – выходит, и в Германии тоже. Подумал только: теперь понятно, почему у него стало такое ошарашенное лицо, когда следом за нами из машины показалась Линда: увидел, ага, духовидзец…

– И как ты это видишь? – спросил я с интересом.

– А вокруг них всегда… такой ореол. Не вокруг головы, как на иконах – это, я думаю, было бы святотатство, – а вокруг всего тела, от макушки и до земли. Не тревожьтесь, товарищ майор, верно вам говорю, нечего тревожиться. У черных – и ореол черный, у тех, кто больше склонен к добру, – белый, а у нее этакий бледно-розовый. Это значит, она никакая. Просто-напросто живет с этим и пускает в ход по крайней необходимости. Таких тоже хватает.