Майор и волшебница

Теперь никаких сомнений не осталось: именно эту лягушку бабушка Линды и имела в виду, но не смогла сказать точно, что говорят гадальные кости. С предсказаниями такое бывает, в них часто заложен двойной смысл, и он становится понятен не раньше, чем предсказание сбудется…

А скоро и горевать стало некогда – пришел приказ, и все завертелось. Долго тут рассказывать не о чем. В общем, ничего интересного. Мне никто ничего не говорил, но я тогда же, после боя, пришел к выводу, которого придерживаюсь и по сей день. Приказ взять завод прежде, чем его успеют взорвать немцы, несомненно, пришел с самых верхов, и не в последний момент. И должно было существовать два плана действий, на случай удачного исхода разведпоиска Радаева, с определением конкретной цели, и на случай неудачи. Очень уж быстро и слаженно войска и танки разделились на два потока, ударив по обоим городкам. На импровизацию это никак не походило…

Ну что? В нескольких словах. Приказ был, как не впервые со мной случалось за время войны, – «Любой ценой!». Ну мы и ломились, любой ценой, не считаясь с потерями. Взяли оба городка, на которые к тому времени уже обрушились парашютисты с тем же самым приказом. Завод, потом сказал мне Чугунцов, оказался в том городке, в который вошел мой батальон – точнее, две с половиной роты, оставшиеся от четырех. Взорвать его немцы не успели. Что тут еще рассказывать?

На другой день, ближе к вечеру, нашлась свободная минутка, и мы с Чугунцовым поехали на то место – дорога уже была разминирована. Увидели то, чего уже за войну навидались: аккуратный холмик и небольшой, сколоченный из досок обелиск с крашенной красным суриком пятиконечной звездой. К нему приколочена фанерка, и на ней химическим карандашом крупно, аккуратно выведено:

ГВАРДИИ ПОЛКОВНИК РАДАЕВ

ГВАРДИИ СЕРЖАНТ КУЗЬМЕНОК

ГВАРДИИ ЕФРЕЙТОР ПИВОВАРОВ

ГВАРДИИ РЯДОВОЙ БЕЛОВА

Постояли, помолчали, выпили по доброму глотку из фляг, постреляли немного в воздух и уехали. Больше я в тех местах не бывал, и что случилось с могилой, не знаю. Что скрывать – не так уж редко такие вот оставшиеся в безлюдных местах обелиски оказывались забытыми и заброшенными, разрушались от времени и непогоды, холмики оказывались вровень с землей. Никто такие могилы на карту не наносил, никто им учет не вел…

О моей дальнейшей жизни тоже можно в двух словах: служил три года в советской военной администрации в Германии, потом в Союзе, дослужился до командира полка. Таково уж было мое везение, что не угодил под знаменитое хрущевское сокращение, грандиозное по размаху и совершенно идиотское по сути. В запас ушел в восьмидесятом. Женился в сорок девятом. Дети, внуки, юбилейные медали, встречи ветеранов… Неинтересно и несущественно."

"Я о другом расскажу.