Майор и волшебница

Прежде чем я успел встать, Радаев сказал мне:

– Скажите там, в приемной, майору Чугунцову: «Радуга».

– Есть, – ответил я, уже примерно догадываясь, что это означает.

Черт! Линда повернулась через правое плечо. Хорошо, что я не видел лица комдива. Пожалуй, следует ей пройти еще один курс наук у Васи Тычко, уже часика на два…"

"В приемной быстро встал, чуть ли не вскочил Чугунцов, с лицом, выражавшим явное нетерпение – и любопытство. Но, покосившись на Брагина, ничего не сказал и ничего не спросил. Первым пошел к выходу, кивком головы велев следовать за ним. Подходящее местечко вскоре отыскалось: ниша размером с небольшую комнату, где у окна произрастал фикус выше человеческого роста в деревянной кадке. Судя по всему, прежним обитателям ратуши она служила курительной – у двух глухих стен стояли шесть старомодных кресел, и к правому подлокотнику каждого была аккуратно присобачена фасонная латунная пепельница. Все полны окурков, а земля в кадке девственно-чистая. Ну конечно, штаб дивизии. Расположись тут что-нибудь рангом гораздо ниже, давно бы и фикус окурками удобрили, и пепельницы отодрали на сувениры – говоря самокритично, знаю я наших братьев-славян, сам бы такую пепельницу на память прихватил – и красивая и вместительная…

Чугунцов первым плюхнулся в жесткое кресло, вытащил сигареты и нетерпеливо спросил:

– Ну что?

Я сказал:

– Радаев тебе велел передать одно-единственное слово: «Радуга». – И когда он шумно, с видимым облегчением вздохнул, добавил не без сарказма: – Я так понимаю, это код? Означающий, что все обошлось благополучно и нас не нужно брать в наручники?

– Ну, ты сказанул, – ухмыльнулся Чугунцов совершенно непринужденно. – При любом обороте дела никто не собирался брать вас в наручники. Что, не веришь?

– Отчего же, верю, – сказал я. – Вы ж должны были прекрасно понимать, что ни я, ни она и так никуда отсюда не денемся: не дезертировать же, не в леса же уходить…

– Ох, Федя… Не будешь же ты отрицать, что кое в чем да виноват? Не будешь… Линда, что вы на меня как-то странно смотрите?

Линда чуть поколебалась, но потом решительно ответила:

– Я понимаю, что рядовой офицеру такого говорить не должен, и все же… Вы мне неприятны – из-за той роли, которую в этой истории сыграли, – и добавила с вызовом: – Можете отправить меня на гауптвахту за неподчинение к офицеру. Я дочь офицера и многое понимаю.

– Ну что вы так уж… – поморщился он. – У кого рука поднимется отправить вас на гауптвахту? Мы ж все не грубые солдафоны, а тонкие ценители прекрасного… – и продолжил чуть шутовски: – Что ж, трагедия нешуточная: очаровательной девушке я неприятен.