Майор и волшебница

Вторую линию обороны, правда, оборудуют, ну так они ж ее всегда при любой возможности оборудуют…

– Вот и у Сабитова те же сведения…

Мы переглянулись и прекрасно поняли друг друга.

– Значит, скоро… – сказал Мазуров.

– Да уж наверняка, – поддакнул я.

– Разрешите идти?

– Идите, – кивнул я.

Они построились в прежнем порядке и бесшумной цепочкой втянулись в лес (с тем же любопытством украдкой бросая взгляды на Линду). А она, посмотрев им вслед, подошла ко мне с совершенно безмятежным лицом:

– Я же говорила, Теодор, это свои. Не считая этого… С какой злобой он на меня смотрел…

– Все, что ему осталось, – хмыкнул я. – Ну что, пошли не спеша назад. Времени не много и не мало, в самый раз…

– Пошли, – сказала Линда. – Спасибо за прогулку, Теодор. Было так чудесно. Когда еще такая безмятежная выдастся…

Я подозревал, что не скоро. Учитывая, что немцы ничего не знают о наших танках, учитывая, что полковник Зимин безвылазно сидит в штабе дивизии, а комплектование дивизии завершено… Похоже, в самом скором времени предстоит еще одна прогулка – далеко не такая мирная и приятная, и уж безусловно, без Линды рядом…

…И ведь не подвело чутье, немаленький военный опыт ни меня, ни Мазурова, – ни еще многих. Через четыре дня бабахнуло!

Разумеется, после трехчасового совета у комдива, где было обговорено все, что следует обговорить, и постарались предусмотреть все, что можно предусмотреть. Как я и думал, в наступление шла не просто наша дивизия, а армия. И мне предстояло привычное дело: заставить немцев поверить, что именно их левый фланг будет направлением нашего главного удара. Ну, это нашенская игра, правила знаем, о потерях думать не полагается, задача ясна, как летний рассвет при безоблачном небе…

Что тут расскажешь? Только коротенько…

На том самом совете у комдива я узнал, что мне на сей раз придется взаимодействовать с доставленным уже штрафбатом. Семьсот человек. Я ведь упоминал мимоходом, что численность штрафбатов и штрафных рот сплошь и рядом отличалась от штатной? Так что в штрафбате могло оказаться и семьсот человек, а в роте – человек двести пятьдесят. Специфика подразделений. Невозможно предсказать заранее, сколько народу за конкретный отрезок времени угодит в штрафники."

"Откровенно говоря, со штрафниками я любил взаимодействовать больше, чем с кем-нибудь еще. Творческий метод, как выразились бы вы, писатели, у них был простой и незатейливый: вперед, вперед и только вперед! Шаг назад – пуля в спину от своего же командира. Залег – то же самое. Жестоко? Но такова уж война. Да и подавляющее большинство штрафников угодили туда отнюдь не за переход улицы на красный свет, а за гораздо более тяжелые художества.