Майор и волшебница

Дело тут отнюдь не в том, что все они, собранные по армии с бору по сосенке, друг с другом были прежде незнакомы, и им еще предстояло то, что в частях именуется «боевым слаживанием» – проще говоря, какое-то время будут друг к другу притираться. Среди неписаных армейских хитрушек есть и такая: всякий толковый командир попытается воспользоваться любой возможностью, чтобы не отдать в чужую часть лучших (как и я, грешный). А вот дальше возможны варианты, числом два: кто-то отдаст пусть не лучших, но хороших и полезных, а кто-то воспользуется удобным случаем избавиться от самому плешь проевшего балласта. В данном конкретном случае могло совместиться и то, и другое. Поживем – увидим…

Стожаров мне и сообщил, что от Мазурова пришла радиограмма с просьбой, если обстановка позволяет, остаться в немецких тылах еще на денек-другой – кажется, наклевывается возможность раздобыть новую интересную информацию в дополнение к уже собранной. Комдив разрешение дал.

А назавтра на «кукурузнике» прилетел полковник Грандовский из штаба армии – на сей раз не распекации ради (он был мастер на разносы, но всегда по делу), а для выполнения более приятной обязанности. Приказал собрать артиллеристов вкупе с Васей Тычко и вручил всем медали «За боевые заслуги». Ну а попутно сообщил нам с Кардашовым, что оба мы представлены к Красному Знамени. Вот только представления к орденам должен еще утвердить командарм (а он сейчас в Москве на совещании у Самого), а такими медалями имеет право наградить и комдив, от чьего имени полковник сейчас и выступает (самого комдива тоже вызвали на совещание, в штаб армии). А еще Грандовский туманно намекнул на то, о чем у нас и так многие догадывались: большое наступление не за горами, и касаться это будет не только нашей дивизии – бери выше…

Пушкари были радешеньки, и уже через два часа, по точным сведениям, медали обмыли, но аккуратненько, в меру, против чего я ничего не имел – их законное право, если в меру…

А вот Вася Тычко ходил определенно смурной. Многие этому удивлялись, но я-то прекрасно знал, в чем причина: Вася был парень правильный, совестно ему таскать на груди абсолютно им не заслуженную, чужую медаль.

По совести и справедливости, медаль эта должна принадлежать Линде. Трудно сказать, сколько жизней наших бойцов она спасла, но ясно, что немало. Не будь та с унаследованными от бабушки умениями, не обнаружь она колонну заблаговременно, нетрудно предсказать, как развивались бы в этом случае события…"

"Колонна, несомненно, вошла бы в городок, часовые и ночные патрули ее конечно, быстро обнаружили бы и без совершенно неуместного в такой ситуации «Стой, кто идет?!» открыли бы стрельбу – и эсэсовцы наверняка стали бы пробиваться с боем (что подтверждали и допросы пленных).