Майор и волшебница

Придется, не исключаю, Линду засветить как свидетельницу, но это вряд ли – комдив, штабс-капитан к семнадцатому (а на Первую мировую ушел осенью четырнадцатого семнадцатилетним «вольнопером»), до столь пошлых кухонных разборок опускаться не станет, это вам не замполит Карачаров, которого хлебом не корми, дай все подробности обсмаковать и всех замешанных выспросить…

И чем все это для меня кончится? Да ничем, собственно. Пожалуй, даже без пятна на репутации обойдется – это как раз тот случай, когда победителей не судят. Ну, обматерит меня комдив легонечко, с глазу на глаз, спросит разве что: не вру ли, что и в самом деле все серьезно? А я, ничуть не кривя душой, отвечу: серьезней некуда, скоро придем с заявлениями…

Комдив, между нами говоря, и сам по этой части был не без греха – вся дивизия знала, какие отношения его связывают второй год с лейтенантом медслужбы Танечкой Булатовой. Ну а что? Он мужик холостой, да и Танечка – не прошмандовка какая-нибудь, правильная была девочка. Пошли даже слухи, что они пожениться хотят, – и после Победы поженились, кстати. Да что там, если вспомнить командующего нашим фронтом и ту знаменитую артистку… Ага, улыбаетесь? Значит, знаете эту историю. Вообще наш фронт в этом отношении был, можно так сказать, либеральным, что ли. Главное, чтобы это был не просто блуд, а именно что роман. Не то что у Жукова – это ж он, мясник хренов, издал однажды драконовский приказ: всех ППЖ немедленно с глаз долой. Только вот свою при себе оставил, да еще пригоршню орденов ей навешал – боевых! Большая сука, между нами говоря, был Георгий Константиныч – не то что наш маршал, которого весь фронт искренне любил. И кстати, ни наш маршал, ни наш комдив своим подругам даже значка «Отличный повар» не прицепили…

Ладно, я опять отвлекся… В общем, идея была отличная и великолепно все объясняла, очень жизненно и реалистично, и не грозила ровным счетом никакими неприятностями ни мне, ни Линде.

Аппетит, как говорится, приходит во время еды. И когда я этот план обдумал во всех деталях и подробностях, вдруг, совершенно неожиданно, как-то толчком, родился новый. Еще надежнее!

А почему непременно я должен был катать девушку, в чем потом с грустной харей оправдываться, малость подпортив себе этим победу? Не особенно подпортив, но все-таки…

Почему немецкую колонну не мог заметить кое-кто другой?!

Значит, так: понадобилось мне посреди ночи послать ординарца к «коллеге» – коменданту того городка, что отстоял от автобана на километр. Он был вроде меня: оказался там самым старшим по званию офицером, припрягли его, раба божьего, как и меня. Пустяковое было дело, но утром требовало немедленного решения, вот я и хотел попросить совета. Сел Вася на мотоцикл из моего хозяйства и поехал.