Мактуб. Пески Махруса

Уязвимое, ранимое, открытое, охваченное внутренним сиянием и теплотой… Мы могли быть такими счастливыми, найти свою дорогу, обрести то, что предначертано… вместе. Мы оба знаем, что здесь не конец пути, а лишь остановка. Город, от которого остались одни руины, разрушенный дворец, разбитые зеркальные стены и сверкающие купола. Каждая наша встреча наполнена символами, знаками, не увидеть которые может только глупец или слепой. Это место похоже на покинутый Аллахом храм, перевернутая страница истории, погребённая под песками Махруса. Эйнин и сама похожа на реликвию в оранжевых отблесках, преломленных голубоватым светом, отражающимся от частично сохранившихся мозаичных витражей из стеклянной смальты. Рассвет раскрасит разбитую «Обитель звезд» многочисленными мерцающими оттенками и расскажет очередную историю о жестоком самодурстве людей.

Блестящие бездонные глаза Эйнин вопросительно смотрят на меня, их голубая радужка темнеет, мерцая серебряными искрами.

— Скажи мне свое имя, — повторяет Эрика."

"Я прижимаю указательный палец к ее губам, припухшим от бесконечных поцелуев. Медина… Удивительное имя, связанное со священным городом, название которого уходит во времена еще до рождения посланника Аллаха. Упрямая неукротимая воительница, вооружённая острым мечом и в любой момент готовая сражаться с малейшей несправедливостью этого мира. Ее характер полностью отражает данное отцом имя. Противоречивая, дерзкая, вспыльчивая, не подчиняющаяся приказам, не способная покориться мужчине. Наверное, ее отец понимал, какой огонь скрывает душа дочери, и поэтому надел на нее никаб и абайю в совсем юном возрасте, но не в наказание, а с целью уберечь, защитить…

Если бы Эйнин была мой женой, я бы позволил ей снимать никаб только в спальне. Видит Аллах, эта женщина способна соблазнить даже святого и дряхлого старика. Неосознанно, не догадываясь о власти над мужчинами, которой несомненно обладает. Ей было девять, когда я впервые посмотрел в лазурные небесные глаза и забыл собственное имя.

— Нет, — качаю головой и провожу подушечкой пальца по полным приоткрывшимся губам, в глубине расширившихся зрачков с новой силой разгораются остывшие угли пережитых неоднократно пожаров.

— Тогда я тоже скажу «нет», парень без имени, — вызывающе заявляет Эрика, шаловливо касаясь кончиком языка моего пальца, и я мгновенно реагирую на незамысловатую провокацию неисправимой дикарки, которая ненавидит и сражается так же отчаянно и самозабвенно, как и отдаётся страсти.

Мой член твердеет и пульсирует от прилившей к нему крови. Прижимаюсь чувствительной от многочасового секс-марафона головкой к ее бедру и судорожно вздыхаю, ощущая, как тело Эйнин вздрагивает и загорается подо мной.