Князь. Война магов

Бритую голову согревала скромная войлочная тафья без каких-либо украшений. – Заждался я тебя.

– От страшного твоего гнева далеко бежал, государь, – приложив руку к груди, склонил голову Зверев.

– За гнев прощения просить не стану, ибо на слуг моих ты напраслину возводил, – решительно отрезал юный царь. – Хан Шиг-Алей, едва токмо понял, что изменники его одолевают и служить мне верно в Казани он более не способен, сам сюда вернулся, в ноги мне упал и просил от тягостной власти его разрешить и другого наместника в Казани назначить.

– Ну и как, заменили?

– На место хана посажен был мною князь Семен Микулинский, коий без хлопот в Казань прибыл и татарами с уважением был принят. Князь, почитай, всех казанцев к присяге привесть успел, как вдруг изменщики неведомые бунт учинили, на воеводу кинулись… Насилу Семен Иванович из Казани ушел и в крепости твоей от ворога укрылся. Однако же сто восемьдесят витязей моих татары смертию побили и ворота города от всех русских затворили.

– В общем, татары тебя обманули, государь.

– И здесь ты лжешь, князь Андрей! – повысил голос правитель. – Не татары от присяги отринулись, а горсть изменников подлых, что за золото поганое, османское, честь свою и народ предали! Честные же татары присяге и поныне верны, от предателей к Москве бежали и ныне кровью и мечом своим готовы Казань от предателей отвоевать! Мурза Аксеит Черевсеев, мурза Бурнаш, мурза Камай Хусаинов, мурза Бахмет – все честные татары вместе с русскими выступить желают и позор чужого клятвопреступления делами славными смыть! В Казани же предатели ворота Едигеру безродному открыли, а с ним тридцать тысяч ногайцев пришло.

– Ногайцы тоже белые и пушистые? – саркастически поинтересовался Зверев."

"– Ногайцы не виноваты, и позорить их ни к чему! Отступники поганые на османское золото польстились и тем позором себя до века покроют! Астраханский царевич Аккубек ужо грамоту мне прислал с извинениями своими, поклялся, что в том его воли нет, а лишь сумасбродство злых нечестивцев, ненавистных и в степях, и в городах. В знак своей верности царевич Аккубек поклялся прислать мне двести сотен татар для войны с предателями, кои дружбу нашу желают порушить[61].

– Коли я такой злобный врун со всех сторон, – развел руками Андрей, – зачем ты меня вызвал, Иоанн Васильевич?

– Язык твой лжив, князь Сакульский, но деяния важны! – поджал губы Иоанн Васильевич. – Тобою план одоления Казани составлен, тебе его до конца и доводить. Многое, о чем ты сказывал, я уж повелел исполнить, про остальное же ныне говори.

– А что сделано, государь?

– Наемники из стран закатных прибыли зимой, но еще не распущены, а потому их в войне использовать можно смело.