Магнат

При виде свертка в моих руках его глаза, и так не особо приветливые, превратились в две ледышки.

— Господа, прошу прощения. Что в свертке?

Его взгляд был прикован к моему грузу. В воздухе повисло невысказанное, но оттого еще более жуткое слово — «бомба». После покушения в Варшаве здесь, очевидно, дули на воду."

"— Это подарок, — спокойно ответил я.

— Подарок? — переспросил он, и в его голосе прозвучал лед. — Его высочество не принимает подарки от новых лиц. И носить в покои объемные предметы строжайше запрещено. Прошу остаться здесь.

— Боюсь, это невозможно, — так же спокойно возразил я. — Этот подарок предназначен не лично его высочеству, а всей России.

Офицер недоуменно вскинул бровь.

— Это пожертвование для Императорского Эрмитажа, — пояснил я. — Две вазы китайской династии Мин. Вещи уникальные. Я счел своим долгом привести их сюда в столицу, где так ценят искусство. И хотел бы лично представить их!

Офицер заметно растерялся. С одной стороны — приказ, с другой — Эрмитаж, династия Мин, патриотический долг… Явно не зная, как поступить, после короткого замешательства он отдал приказ стоящим поодаль гвардейцам:

— Досмотреть! Аккуратно!

Гвардейцы, скинув винтовки, подошли и под моим наблюдением осторожно развернули холстину. Когда на свет явились две великолепные вазы, отделанные синим кобальтом, даже на их невозмутимых лицах разразилось изумление. Офицер подошел, внимательно осмотрел их и, убедившись, что никакой «адской машины» внутри нет, приказал своим людям, чтобы они аккуратно упаковали все обратно.

— Хорошо, — произнес он, когда дело было сделано, уже другим, более уважительным тоном. — Сейчас, еще одну минуту, и вы сможете пройти!

Он вновь исчез за портьерой. И тут нас ждала новая неприятность: через несколько минут офицер вернулся и с несколько растерянным видом сообщил:

— Господин Кокорев, прошу прощения, но его высочество готов принять только господина Тарановского.

Кокорев побагровел.

— Как это⁈ Мы прибыли вместе! У нас общее дело!

— Таков приказ, сударь, — отрезал адъютант. — Его высочество было извещен мадемуазель Кузнецовой о визите господина Тарановского. О вас в данном случае речи не было. Его высочеству нездоровится, он не может делиться временем со всеми желающими.

Это был удар. Наш план рушился. Я должен был идти один, без поддержки могучего купца, без его авторитета и веса. Теперь все зависит только от меня! Кокорев явно был в ярости, но делать нечего.

Глянув на купца, я прикрыл глаза и кивнул, а после повернулся к адъютанту:

— Хорошо. Я готов!

Меня провели через еще один зал и остановили перед дверьми из карельской березы. Адъютант постучал, приоткрыл дверь и, доложив обо мне, распахнул ее настежь.

— Прошу, господин Тарановский.