Магнат

И самое главное, чтобы быстро деньги нашел!

Он замолчал, и было видно, как в его голове тяжелыми кулями ворочаются мысли. Внезапно его лицо прояснилось.

— Штиглиц! — почти выкрикнул он, ударив ладонью по столу так, что графины снова подпрыгнули. — Барон Штиглиц!

Услышав это имя, я задумался. Александр Людвигович Штиглиц, придворный банкир, главный финансист империи, человек, через чьи руки проходили все значимые сделки. Если и был в России кто-то, способный в одиночку пободаться с Перейра и Берингами, то это он.

— Ты думаешь, он согласится? — с сомнением спросил я, вспоминая свой недавний и не слишком удачный визит к барону. — Я с ним знаком, да и пытался говорить о воровстве в обществе, он мне не поверил, правда, и доказательств у меня тогда не было, как и сенатской ревизии.

— Я тебе больше скажу, Штиглиц один из тех, кто это общество и создавал. Да только он делал это не так, как французы! — горячо возразил Кокорев. — Он вкладывается в дело в надежде получить выгоду от эксплуатации. А эти мошенники прибыль кладут себе прямо в карман со строительства! Я знаю барона, мы с ним не раз дела имели. Он близок ко двору, и для него долг перед государем не пустой звук. Если барон чего-то обещал, он это исполняет. Пять лет назад обещал построить дорогу на Петергоф — и устроил все в лучшем виде, государь был доволен. К тому же это жесткий человек, немецкого склада — не терпит, когда его обманывают. И тут, — Кокорев побагровел от досады, — эти наглецы нас всех дурачат в открытую! К тому же он патриот России, хоть и лютеранин, и ему претит, как тут последние годы хозяйничают иноземцы. Уж поверь мне, если правильно ему все преподнести, он войдет с нами в долю.

Кокорев встал и начал мерить шагами тесную комнату."

"— С ним надо обстоятельно потолковать с глазу на глаз. Показать ему отчет Лаврова, письмо сенатора Глебова, объяснить, что дело пахнет не просто воровством, а государственной изменой. Неплохо бы и намекнуть, что у нас есть поддержка в верхах. — Он многозначительно посмотрел на меня. — И предложить ему взять все дело в свои руки, не просто наказать мошенников, а сделать ГОРЖД по-настоящему русским предприятием, с честным управлением. Уж он-то порядок наведет! У него нюх на такие дела. Ну, что скажешь, Антоныч?

Нда… Что тут сказать? Конечно, в таком деле «финансовая подушка» нам не помешает. Капитализация ГОРЖД на сегодняшний день — около ста миллионов. Даже если Кокорев решится пустить в дело половину своего восьмимиллионного состояния, а курс акций в результате нашей диверсии упадет ниже, чем мы предполагаем, все равно мы выкупим лишь несколько жалких процентов. А вот если барон решит финансировать нашу аферу — тут все изменится.