Магнат

— И вот теперь представьте, — я впился взглядом в их лица, — в один прекрасный день, в один и тот же час, вдруг начинают массово, почти панически сбрасывать акции ГОРЖД. Не просто продавать, а выбрасывать на рынок огромные пакеты. Что подумает толпа?

— Она подумает, что крысы бегут с корабля! — выдохнул Изя. — Что раз продают — значит, знают что-то ужасное и спасают капитал! Начнется паника! Все бросятся продавать!

— Вот! — подтвердил я. — Вот тут-то вы и вступаете в игру. Вы, Василий Александрович, через своего человека в Париже. И ты, Изя, в Лондоне. Вы наймете этих самых брокеров — тех, кто работает на Перейре и Берингове.

— Постой, Антоныч, — нахмурился Кокорев. — Это самое слабое место. С какой стати они рисковать будут своими хлебным местам ради нас? Они же нас в три шеи погонят!

— А вот это, Василий Александрович, уже зона ответственности господина Шнеерсона. — Я посмотрел на Изю. — Нам не нужна их лояльность. Нам нужна их жадность. Или их страх. Мы предложим им взятку, хорошую. Или, — я хитро прищурился, — ты, Изя, копнешь под этих господ. Уж, думаю, еврейские общины тебе помогут, не бесплатно, конечно. Карточные долги? Дорогая любовница? Тайные грешки? Найди их болевую точку, и они сделают все, что мы скажем. Они всего лишь будут продавать акции, и за это получат вознаграждение.

— Таки я уже чую запах жареного! — потер руки Изя. — Дайте мне неделю и немного денег на незначительные расходы! Я сделаю им такое предложение, от которого невозможно отказаться!

— Итак, план. Изя едет в Лондон, встречается с Герценом и вербует брокера. Ваш человек делает то же самое в Париже. Затем, по моему сигналу по телеграфу, сбрасываются через брокеров ваши акции, Василий Александрович. Все решают, что это продают Перейра и Беринги. Начнется обвал. И пока все в панике продают, мы с вами через других маклеров начинаем скупать. Тихо. Спокойно. И дешево.

Я откинулся на спинку стула. Кокорев сидел багровый от возбуждения, тяжело дышал. Изя блестел глазами, как кот, добравшийся до крынки со сметаной.

— Это… это просто отменно, Антоныч, — пророкотал Кокорев. — Мы их раздавим!

— Это акт экономического террора, — поправил я его. — Мы используем их же репутацию против них самих. Это вскроется через неделю-другую, но будет уже поздно. К тому времени мы будем сидеть на огромном пакете акций, купленном за бесценок. Нам нужен контрольный пакет!"

"Тут Кокорев вдруг помрачнел. Он долго сидел, нахмурив свои кустистые брови, и что-то беззвучно подсчитывал, шевеля большими чувственными губами. Затем он взял со стола огрызок карандаша, обмакнул его в водку для мягкости и начал выводить столбики цифр.

— Погоди, Антоныч, погоди… — пробасил он, не отрываясь от своих столбцов.