Магистраль

Своей небритостью и своим озабоченным видом он напоминал скорее пьющего слесаря, в крайнем случае — пьющего слесаря из Голландии.

Хватившись про мобильник, Шорохов потихоньку сунул его в карман брюк и сверху заткнул носовым платком. Непонятное для простого человека — хуже всего.

Нормальных денег, с Лениным, у Олега не нашлось. Предлагать таксисту дензнаки не существующей пока страны России было бы смешно, а за валюту здесь могли подвезти только ночью — либо к «Интуристу», либо прямиком на Петровку-38, но уж никак не к роддому в Черемушках.

Шорохов прошел еще метров сто, пока его не посетила новая идея — неразумная, зато выполнимая: вернуться в настоящее, добраться до Черемушек по-человечески и снова перенестись сюда, в семьдесят восьмой. Еще не успев толком ничего обдумать, Олег свернул к продуктовому магазину и приткнулся между двумя витринами: с подвешенным куском сыра — бутафорским, и с пирамидой из кильки в томате — натуральной.

Простояв около минуты, он отважился шагнуть к какому-то работяге с просьбой о помощи.

— Да я таких, как ты… — начал тот, явно смакуя.

— Понятно. До-озвиданья, товарищ.

Вслед за пролетарием тест на гуманность провалили еще двое: дед с орденскими планками и молодой парень. Клянчить у женщин Олег стеснялся и уже не знал, к какой социальной группе ему обратиться. Интеллигенция — как правило, в галстуках и с дерюжными портфелями, — обходила его по краешку тротуара.

Сжалилась, как ни странно, пенсионерка. Глубоко запустив руку в сумку из задубевшего коричневого кожзаменителя, бабушка выудила оттуда тряпочный кошелечек и положила Олегу на ладонь десять копеек.

— А хватит тебе? — спросила она.

— Даже много, — кивнул Шорохов.

Насколько он помнил из туманного детства, вход в метро стоил пятак. Выход, как случается далеко не всегда, был бесплатным.

Олег не отдавал себе отчета, зачем он едет в свой роддом и что он там хочет увидеть, но раз уж поехал — ничего не оставалось. Кое-какие сомнения у него, конечно, были, из-за них-то он все и затеял, но сами эти мысли он гнал от себя прочь, да так усердно, что практически и выгнал.

Поднявшись из подземного перехода на «Новых Черемушках», Шорохов огляделся — все те же приметы: «Овощи-фрукты», «Мясо-рыба», что-то еще… Напротив через дорогу находился магазин «Охотник», рядом с ним развернулась огромная стройка.

Олег пошел вдоль белых блочных домов. Украдкой, не доставая из кармана всей пачки, он вытянул сигарету и закурил. Увидев на столбе часы, Шорохов перевел свой буржуйский «Ситизен» на местное время. Кажется, он уже родился.

Через несколько кварталов, когда за отступившими домами возник угол типового больничного здания, Олег поймал себя на том, что не сводит глаз с чьей-то спины.